Горькая радость - Колин Маккалоу

— А змея была ядовитая? — полюбопытствовал Чарлз.

— Смертельно ядовитая, учитывая ее размер.

— Тогда Эдда просто герой, — заключил Чарлз, улыбнувшись Грейс. — Прекрасный пример для ваших сыновей.

— И я так думаю, — согласилась Грейс.

— Мод тоже так считает. Правда, иногда она путает собственных дочерей с домашними работницами, — нахмурившись, сказал Томас Латимер.

— Так, значит, Китти тоже участвовала в битве со змием?

— Да. Каминные принадлежности были с другой стороны, поэтому Эдде пришлось обходиться ножкой стула. А Китти сидела с ними рядом и быстро сообразила, что делать.

— А вот я, как и Мод, ударилась в слезы, — печально сказала Грейс.

— Здесь нечего стыдиться, — возразил Чарлз. — Слезы вполне естественная реакция на испуг. Но только не для Эдды с Китти. У вас храбрые дочки, пастор.

— Да, такие уж уродились, — с гордостью ответил тот.

— Я собираюсь жениться на Китти, — будничным тоном сообщил Чарлз. — Но мне никак не удается убедить ее, что я буду хорошим мужем.

На его лице мелькнуло грустное выражение, сменившееся ослепительной улыбкой киногероя.

— Но, будьте уверены, я ее завоюю!

Это заявление повергло всех в шок, как того и ожидал Чарлз. Интересно, как они среагируют? Грейс искренне обрадовалась; Мод не могла скрыть торжества — ее надежды блестяще оправдались; пастор был доволен, но с некоторой оговоркой — Китти должна решить сама. Он слегка сомневался, и у него имелись вопросы.

— Грейс, пойдите с мамой в другую комнату и немного поболтайте, — распорядился пастор. — Нам с Чарли нужно поговорить.

Он взялся за графин:

— Еще портвейна?

— Благодарю вас, сэр.

— Почему же Китти упрямится? Вы для нее прекрасная партия.

— Насколько я понял, она мне не доверяет. А возможно, и себе тоже. Кстати, мне известны ее детские проблемы. Эдда мне все рассказала. Очень подробно и откровенно.

— Сколько вам лет?

— Тридцать три, немного больше, чем Китти. Ей ведь двадцать два?

— Муж должен быть старше жены, иначе он не сможет ею руководить, ведь женщины взрослеют раньше, — убежденно заявил духовный наставник обширной паствы. — Когда попираются традиции, это неизбежно сказывается на прочности брака. Если бы вы с Китти были одних лет, я бы возражал против этого брака, ведь молодые люди еще не готовы взять на себя ответственность за семью, а страдают от этого прежде всего дети. А ваши одиннадцать лет разницы придают вам авторитет, с которым жена будет считаться.

Говоря все это, пастор не переставал потягивать портвейн.

— Я рад, что вы выбрали мою дочь, но меня тревожит, что Китти вам не доверяет. Отчего?

— Если бы я знал, то легко устранил бы все ее опасения.

— Она боится, что вы будете ей изменять?

— Вряд ли, Том, тем более что я не давал ей ни малейшего повода заподозрить меня в донжуанстве. Она моя сотрудница и знает каждый мой шаг. Китти считает меня самоуверенным и высокомерным, что близко к истине, но я не считаю это недостатком. Мне кажется, она бы предпочла, чтобы я был притворно скромным и скрывал свои способности и таланты. А я не считаю это нужным.

— Вы верите в Бога?

— Я верю в Бога англиканской церкви, хотя не отношу себя к религиозным фанатикам, — объявил Чарлз. — Мне кажется, что любой человек, занимающий положение в обществе, должен регулярно ходить в церковь, так что по воскресеньям вы будете видеть меня на церковной скамье Бердамов.

Чарлз сделал паузу, а потом спросил уже совсем другим тоном:

— А что вы скажете о материальном положении здешней англиканской церкви, пастор?

— Весьма неплохое. Корунда богаче других районов, потому что здесь не такой засушливый климат, и все состоятельные люди поддерживают свои церкви. А почему вас это интересует, Чарли?

— Потому что наступают тяжелые времена, Том. Благополучие этой страны во многом зависит от экспорта, главным образом пшеницы и шерсти. В Корунде нет ни того ни другого. Громадный спрос на форму и одеяла во время последней войны создал у австралийского правительства ложное чувство экспортного оптимизма. Но война закончилась десять лет назад, и теперь никому не нужно столько шерсти. К тому же засухи сильно сократили объем экспортируемой пшеницы. Правительство берег большие кредиты под экспорт. Но любой финансист скажет, чем грозит обвал американского фондового рынка. Кредиты нужно возвращать, а где взять на это деньги?

— А что же будет с больничными средствами? И с вашими собственными деньгами?

— Они в безопасности, хотя если австралийский фунт рухнет, средства больницы неизбежно пострадают. Но эту потерю можно будет восполнить. Мой капитал размещен в Англии.

Чарлз невесело рассмеялся:

— Возможно, я зря вас пугаю, Том. Пока рано говорить, насколько сильно разойдутся трещины. Но у меня предчувствие, что добром это не кончится, — вздохнул он.

— Я уважаю вашу интуицию, Чарли, но давайте вернемся к моей дочери. Вы хотите, чтобы я поговорил с ней?

— Нет, благодарю вас. Но мне бы хотелось, чтобы вы благословили наш брак.

— С радостью, мой дорогой!

— Теперь осталось уговорить Китти.

Мод, уставшая от ссылки, проскользнула обратно в столовую как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу.

— Вы нравитесь Китти, Чарлз, — сказала она, первой назвав его как полагается. — Иначе она давно послала бы вас подальше, причем не стесняясь в выражениях. Вместо этого она приняла ваше приглашение на ужин. Ее оборона долго не продержится, уверяю вас. И тогда вы нанесете решающий удар!

Чарлз промолчал, но в душе его покоробило.

Когда у власти было правительство консерваторов Стэнли Брюса, вся его деятельность осуществлялась из Мельбурна. Через четверть века после появления Австралийского Союза столица страны Канберра все еще находилась не у дел. Но потом, за несколько дней до обвала Уолл-стрит, новое лейбористское правительство во главе с премьер-министром Джеймсом Скаллином на волне популярности решило обосноваться в Канберре. И на неопытных новичков свалились все последствия финансовой катастрофы.

После ужасов Первой мировой войны и двух последующих эпидемий инфлюэнцы, которые унесли больше человеческих жизней, чем военные действия, еще неоперившийся Австралийский Союз пустился в мотовство общественных работ. Большинство таких работ было организовано властями штатов по вполне понятным причинам: раньше каждый штат существовал как самостоятельная британская колония, и неискушенному центральному правительству было просто не по силам справиться с тремя миллионами квадратных миль пустыни. В конституции ничего не говорилось о людях, населяющих страну, и их правах. Это был документ о государственном устройстве, судебном праве, парламенте, штатах, Британском Содружестве, налогах, тарифах и торговле. Поэтому в те тридцать лет, что прошли с 1901 года, пока федеральное правительство копошилось в Мельбурне, каждый штат, образовав собственное правительство, делал то, в чем нуждались его жители, — открывал школы и больницы, строил автомобильные и железные дороги, мосты, дамбы и элеваторы. Был разработан грандиозный план адаптации военных, чтобы солдаты, вернувшиеся с войны, имели возможность заняться сельским хозяйством — главным источником национального благосостояния.