Человек, который съел "Боинг-747" - Бен Шервуд

— Ах да, — спохватился Джон. — Разумеется. Итак, эти факторы: симметрия, запах и звук. Для нас важно, как люди выглядят, как от них пахнет и как звучат их голоса. Вот, собственно говоря, и вся тайна любви. Особые чувства, сердечные переживания — все это лишь маска, за которой скрывается природный инстинкт продолжения рода. Нужно передать гены следующим поколениям — такова задача каждого живого организма. Ну а что касается настоящей любви, крепкой дружбы или даже совсеми… совемси…

— Совместимости, — пришла ему на помощь Вилла.

— Вот-вот, совместимости, — удовлетворенно выговорил трудное слово Джей-Джей и подытожил: — Я во всю эту чушь не верю. Ничего этого нет, а миром правят одни инстинкты.

— Но-но, я бы попросила… Себя можешь кем угодно считать, но за все человечество не расписывайся. — С этими словами Вилла обогнала спутника на несколько шагов и, развернувшись к нему лицом, сказала: — У меня мама во время войны работала медсестрой в госпитале для ветеранов. Сам знаешь, это только название такое, там в основном раненых молодых мальчишек лечили. Так вот, у нее была целая коллекция пластинок с популярными песнями тех лет. Она поочередно приносила их на работу, и раненые вместе с врачами с удовольствием слушали любимые мелодии. В один прекрасный день часть пластинок, оставленных у проигрывателя в комнате отдыха, куда-то пропала. Впрочем, мама не успела испугаться или расстроиться: виновник обнаружил себя сам. Он даже и не пытался скрываться. Из одной палаты отчетливо слышалась музыка…

Джей-Джей быстро потерял нить повествования, но его это не слишком беспокоило. Ему просто нравился звук голоса Виллы, его мелодичность и перепады тона. Эта прекрасная женщина с асимметричным лицом освещала пространство вокруг себя, рассеивая ночную тьму. «Встретился бы я сейчас с нею неожиданно, — подумал Джей-Джей, — вполне мог бы и обознаться: принять ее за спустившегося на землю ангела — пара пустяков».

— Джей-Джей, ты меня слушаешь?

— Да-да, конечно, — извиняющимся голосом произнес он.

— Мама, естественно, решила высказать свои претензии молодому ветерану, который так бесцеремонно взял без разрешения ее пластинки. Подойдя к палате, за дверью которой звучала музыка, она постучала и, не дожидаясь ответа, резко распахнула дверь. Пациент лежал на кровати и подпевал оркестру Арти Шоу. Стоило маме взглянуть в его янтарные глаза, как она тотчас же забыла, зачем пришла в палату.

Вспоминая эту историю, Вилла загадочно улыбалась.

— И что же он напевал? — поинтересовался Джей-Джей.

Взяв его за руку, Вилла ответила:

— Да так… одну старую, всем известную песню Гершвина.

— Какую именно?

В ответ Вилла тихонько запела:

Любовь вошла — и разогнала тени,

Любовь вошла — и солнце вместе с нею,

И сердце в то волшебное мгновенье

Она приветствовала, не сказав ни слова.

Один лишь взгляд — забылись все печали,

Один лишь взгляд — открылись счастья дали,

Один лишь взгляд — и целый мир открылся предо мной,

Когда вошла любовь — с тобой.

— «Когда вошла любовь — с тобой…» — шепотом повторил Джей-Джей, сам не понимая, каким образом за то время, пока звучала песня в исполнении Виллы, они оказались перед дверью мотеля. От того, что творилось у него в душе, циничному знатоку биохимической природы любви стало не по себе: поющая Вилла казалась ему такой хрупкой и такой ранимой… Ему захотелось привлечь ее к себе, укрыть в объятиях от опасностей окружающего мира, а потом… Ну хорошо, а что потом? Что ему с ней делать?

— Здорово, — сказал Джей-Джей. — Ты отлично поешь. У тебя замечательный голос.

— Нет, это песня замечательная, — с улыбкой ответила Вилла. — Мои родители уже тридцать пять лет женаты, и они по-прежнему так любят друг друга, что стоило мне уехать учиться в колледж, как они обзавелись вторым ребенком. Подкинули мне, видите ли, Блейка в качестве младшего брата.

В темноте мимо них прошли мужчина и женщина. Через несколько секунд эта пара скрылась за дверью мотеля. Судя по тотчас же приоткрывшейся занавеске на окне комнаты администратора, это были Мэг Наттинг и какой-то ее ухажер. Джей-Джей понял, что их с Виллой не могли не заметить и что теперь никаких необдуманных действий допускать нельзя. Пора было прощаться. И в то же время больше всего на свете Джону хотелось, чтобы этот вечер продолжался бесконечно.

— Похоже, моя история про настоящую большую любовь тебя не слишком впечатлила.

В ответ Джей-Джей только улыбнулся.

— Приходи завтра в гости. Я предупрежу родителей, что мы заглянем на ужин. Посмотришь на людей, которые по-настоящему любят друг друга. Придешь?

— Да-да, конечно, — поспешил ответить Джей-Джей.

— Завтра вечером.

— Договорились.

— Вот и замечательно, — сказала Вилла. — Как добраться — сообразишь. Помнишь, я тебе с холма показывала белый домик в викторианском стиле, рядом с ветряной мельницей? Тут у нас все недалеко. Подходи часам к семи.

— Хорошо.

Вилла отошла на несколько шагов, оглянулась и на прощание сказала:

— Спокойной ночи. Надеюсь, завтра увидимся.

Джей-Джей еще долго стоял у крыльца мотеля, сначала провожая взглядом уходящую Виллу, затем слушая стук ее каблуков, а затем просто вглядываясь в окутавшую Супериор туманную мглу.