Бесы пустыни - Ибрагим Аль-Куни

Посланник, подобного которому наши просторы еще не знали. Не было еще в истории Сахары случая, чтобы ветер годами дул. Непременно есть в этом какая-то тайна.

Вождь замолчал, потом вдруг спросил:

— Мы что, смертный грех совершили?

Ответом было молчание.

— Ну, посмотри, что он с равниной сделал. Превратил ее в чистый Идиган — песчаную пустыню — прямо у нас на глазах. За годы ему удалось совершить то, что не удавалось веками. Так что же мы такое сделали?

— У всякого пророка своя тайна.

— Верно. Однако, мы в наших легендах не слыхивали, и даже древнее, утраченное Анги нам никак не сообщало, чтобы совершалось когда в прошлом подобное явление.

— Совершалось. Поверь ты мне: совершалось! А не то вся Земля бы в одну Сахару превратилась безо всяких границ.

— Когда? Десять тысяч лет тому назад? Сто тысяч лет назад? Я о живом времени говорю, когда наши предки здесь жили.

— Наши предки жили здесь с тех пор, как существует Земля, как существует Сахара. И все-таки, шейх наш дорогой, сподобнее будет, если мы в наших собственных душах причину поищем. Тайну ветра.

Идкиран прислушался к воцарившейся вокруг тишине. Посмотрел на свет ярких звезд в темном небе. Произнес:

— Пришелец против мертвых восстал. Могилы разрыл и из их камней стены возвел.

Шейх повернулся к нему. При свете звезд видно было, как заблестели его глаза. После некоторого молчания он ответил:

— Неужто благоденствовать будет, кто крепость на костях и душах предков построил? Ты слыхал в Аире, что стены Вау покоятся на душах умерших?

— Не слыхал.

— И что же, останется Вау с впредь раем желанным для людей и мечтой, которую жители Сахары воспевают со младенчества до погребения своего, даже если он будет воздвигнут на руинах древних предков?

— Не останется…

— И этот тщеславный султан бахвалится, что ему одному по силам построить Вау руками негодного человека? Да. Весь секрет в скверне, прежде чем в овладении могильными камнями. Я с тобой согласен, что душа отлетает и вселяется в камень, однако, мы здесь в Азгере говорим, что она недолго в камне пребывает. Переходит, летит и поселяется в вершинах гор, прежде чем улететь на небеса или погрузиться в недра земли и поселиться в подземных водах. А оттуда она просачивается наверх, через источники, родники и колодцы, чтобы поселиться в растениях и деревьях, либо испариться в воздух, чтобы вернуться каплей дождя. Однако, секрет в том, что рука человека осквернена с тех пор, как предок наш давний восстал против султана Вау и обманул его в деле с садом райским.

Он помолчал, глядя в сторону, потом спросил, не поворачиваясь:

— Что, напомнить тебе легенду?

Ночной мрак прорезали две звезды. Одна из них направилась к востоку, словно падала в лоно четырехугольных скрижалей, открывшихся небу над Идинаном. Вторая покатилась на запад, таща за собой светящийся хвост, покуда совсем не скрылась в море песка. Знамение! Дар неба земле. Груди Сахары раскрылись одним колодцем на востоке, другим — на западе.

В недрах движется влага. Беспокойно бурлит вода райского источника Сальсабиля. Расщепляет падающие скалы и возвращает жизнь племенам кочевников-переселенцев, поставленных на колени жаждой на голом континенте.

Шейх поднял руки вверх и прочел заклинание. Гость последовал его примеру и пробормотал нечто схожее на языке хауса.

Вождь обратился к легенде.

— Люди султана перехватили нашего деда, после того как тот заблудился, томился от жажды, потерял рассудок и впал в бессознательное состояние. Они его напоили и привели в Вау. Представили его султану, и тот избавил гостя от голода и прогнал страх. Поручил ему стадо верблюдов, чтобы тот пас их в близлежащей пустыне. Минуло несколько лет, скотина рождалась и множилась, и вот — удвоилось стадо. Пастух вызвал восхищение султана, он отдал ему в жены старшую из семи дочерей. А поскольку женщина по своей природе склонна к самомнению и кичливости, похвальбе своим положением, то он причинил своей дочери боль, женив на пастухе именно ее, а не всех сестер вместе. И она не переставала искушать пастуха, подталкивать его к тому, чтобы преступил он порог в заветный сад и сделал его пастбищем для своего стада. Предок наш бедный долго соблазну сопротивлялся, однако, женщина-обольстительница его бросила, отказала ему, и он пал на колени и ввел своих верблюдов в запретный сад. Разгневался султан и изгнал их обоих за стены Вау. С того самого дня пропал наш грешник и все потомство свое загубил и лишил всех нас жизни мирной в Вау.

— И с того самого дня мы воспеваем этот утраченный оазис и изнуряем себя его поисками, — подхватил собеседник.

— Да! И с того самого дня угнездилась скверна вместо благости в руках нашего обманутого предка. И вместо того, чтобы множиться под заботой его благословенных рук, как ранее, поразила болезнь и пастыря и стадо, заболела скотина чесоткой да чумой, распространился недуг по всему стаду, и оно сгинуло… Так сможет ли почтенный султан Анай воистину возвести город Вау такими вот грешными руками?

— Нет! Не выйдет!

— Вот видишь, осквернение могил предков — не единственная причина его заблуждений.

— Нет. Не единственная — есть и другие причины…

Воцарилась полная тишина — словно сама к себе прислушивалась. Ночная Сахара — это бездна покоя.

— Ты же знаешь, что султан вознамерился сделать с колодцем, — пожаловался шейх.

Однако Идкиран вновь повторил свою загадочную концовку:

— Есть на то и другие причины…

Ночному мраку вышел срок, горизонт озарился первым проблеском рассвета.