Тони и Сьюзен - Остин Тэппен Райт

Интервал в тексте не означает конца главы, но Сьюзен Морроу прерывается — тут какая-то преграда. Она предвидит скорую постельную сцену. Он не убеждена, что хочет это читать — разве только сумеет не подпустить туда Эдварда. Нервного Эдварда, чья постельная изобретательность в жизни была небогата. Он ее разозлил. Своим снобским изображением преподавательской вечеринки. Сама она преподавательские вечеринки любит — считает, что университетские люди умнее и развитее большинства других. Тони тоже ее разозлил, ее потрясло, что он рассказал студентам свою трагедию, возмутило, что он так по-мужски предпочел Элинор молодую Луизу. Опять же вопрос: этично ли трахать аспирантку, подумал ли он или Эдвард об этом?

Что ее беспокоит, мешает читать? Рози висит на телефоне, говорит с Кэрол. А если Арнольд дозванивается из Нью-Йорка? Ничего, пусть говорит. Сьюзен надеется, что не дозванивается. Эта мысль ее удивляет, с чего бы ей на это надеяться? Она без всякой уважительной причины боится его звонка и вдруг понимает, что боится и его возвращения завтра — завтра? — ей бы хотелось, чтобы был еще день на подготовку. Она представляет, как он привозит ей некий ужасный подарок. Некий подарок, который никакой не подарок — нечто смертоносное. Что это будет? Она не знает, мысль об этом опухолью сидит у нее в голове, бесформенная и непрозрачная, как уголь.

Она улавливает снаружи изменение звучания города, вызванное снегопадом. Слышит, как снег укрывает машину, которую ей завтра придется отскребать, и дорожку, которую придется расчистить — ей или Генри. Ее поражает странность того, что она делает — читает выдуманную историю. Приводит себя в некое особое состояние, наподобие транса, а кто-то другой (Эдвард) выдает плоды воображения за действительность. Вопрос на потом: что я на самом деле делаю? Учусь ли я чему-нибудь? Становится ли мир лучше, Эдвард, от этого взаимодействия между тобою и мною?

Мир Тони похож на мир Сьюзен, но он выстроен вокруг насилия и поэтому совсем иной. Что, думает Сьюзен, я получаю от того, что меня сделали свидетельницей такого несчастья? Усиливает этот роман различие между жизнью Тони и моей — или сближает нас? Угрожает он мне или успокаивает меня?

Такие вопросы приходят ей в голову и остаются без ответов во время перерыва в чтении.

Ночные животные 20

(продолжение)

Он ждал у лестницы, где курили двое студентов. Луиза Джермейн задерживалась, не шла. Он представил себе, как Нора Дженсен говорит: да ладно, давай я тебя отвезу, и подумал, могла бы Луиза ответить: но я хочу, чтобы мистер Гастингс меня отвез?

Тем временем спускались другие. Габриель Дэлтон, по-прежнему говоривший с двумя ребятами, которые шли следом. За ними — собственно Нора Дженсен и Мира Слу, но без Луизы. Он подумал, не ускользнула ли Луиза, есть же пожарный выход, черная лестница. Он начал отчаиваться, но увидел, как спускается тонконогий человек, говорящий с кем-то выше по лестнице, джинсы и плетеные туфельки, красно-синяя футболка, да, Луиза Джермейн. Она оживленно взглянула на него, он подумал, что она возьмет его за руку.

— Затруднения, — сказала она.

Он пошел с нею к машине, остальные смотрели на них, делая выводы. Она шла быстро, широким шагом.

— Что за затруднения?

— Ничего особенного. — И сказала: — Спасибо.

— Не на чем. — Он заметил ее приятный взгляд. Он открыл ей дверь, и она потянулась отпереть ему. Она сидела, положив руки на колени, и вздохнула, напоказ, подумал он. — Что случилось?