Серебряный крест - Елена Садыкова

19 октября 2008 г. Брно.

Маленький госпиталь на конце города был собственностью Антуана. Не его самого, конечно, а третьих лиц, которые даже о существовании его не знали. Кто-то переговорил с дежурным врачом, и нашу медицинскую бригаду впустили внутрь.

Антуан сам подвел нас к главному врачу и сказал:

– Пусть посмотрят, как все устроено, если вы не возражаете.

Главврач улыбнулся.

– Не возражаю. Ваши пожертвования на нужды нашего госпиталя, господин Франц, превысили все ожидания. Мы сможем закупить…

Антуан прервал главного.

– Хорошо. Теперь покажите дамам клинику.

Я незаметно отделилась от Алки с Анечкой, которые вжились в роль, и деловито рассматривали главврача. Антуан стоял чуть поодаль, и наш разговор никто не услышал.

– Почему мы приехали сюда? Ведь его здесь нет?

Антуан улыбнулся.

– Нет. Этот госпиталь я строил как точную копию того, в котором вам предстоит побывать. Так что запоминайте все хорошенько. Где комнаты персонала, где лифты и запасные выходы, а где палаты для больных.

– Но ведь его не будут держать в палате для больных.

Антуан согласился.

– Нет. Он в подвале, рядом с моргом.

Меня передернуло.

– Вы покажете мне, как куда добраться?

– Покажу, только не падайте в обморок.

Я и не собиралась…

Мы спустились в подвальное помещение, и на нас пахнуло хлором. Антуан прикрыл нос белоснежным платком.

– Обработка. Мы не вовремя. Хотя выбирать не приходится.

Я согласилась.

Пройдя несколько коридоров, мы повернули направо. Зная свой пространственный кретинизм, я старалась запоминать, сколько шагов в какую сторону мы делали, чтобы хоть примерно угадывать направление. Антуан объяснил:

– Неважно, куда вы идете. Подвальный коридор представляет собой замкнутый круг. Откуда бы вы ни вышли, вам нужно найти только две двери: подсобного помещения, где находится ваш брат, и дверь выхода к лифтам, чтобы подняться наверх, на первый этаж.

– А как же я его унесу, если он без сознания?

– В подвале полно каталок. Ну, в крайнем случае возьмете какую-нибудь из морга. Это большая двустворчатая дверь.

– А она не заперта?

– В пересменок обычно нет. Пока одни врачи одеваются и уходят, а другие еще курят и переодеваются к работе, у вас есть время и все двери открыты.

Мы подошли к двери подсобки. Я ожидала увидеть здесь хлам и старые приборы, но, к моему удивлению, это была просторная комната, отделанная белым мрамором, с единственной кроватью посередине. Центральная лампа была выключена, горели только боковые светильники. Несколько приборов, подключенных к пациенту, пара стеллажей с какими-то склянками и каталка в углу комнаты составляли всю меблировку. Никаких стульев или тумбочек, цветов или еды. Все было очень стерильно, даже сесть некуда.

Антуан остался в дверях, а я осторожно подошла к пациенту. Чем ближе я подходила, тем сильнее дрожали у меня ноги. Это был Андрей!