Джем и Дикси - Сара Зарр

Госпожа Мерфи была старой знакомой мистера Бергстрома. Они познакомились в церкви, которая занималась опекой сирот и детей старшего возраста из неблагополучных семей. Сначала она занималась этим официально, но после ее развода все изменилось. Получив разрешение от миссис Харджо, помощника директора, она временно забирает меня к себе домой. Как выясняется, он получил разрешение на это и от моей мамы.

– Как она это восприняла? – спрашиваю я. – Что она сказала?

Мы вместе садимся в его машину – такую старую, что без слез не взглянешь. Заднее сиденье полностью скрыто под наваленными друг на друга бумагами и коробками.

– Что ж, она расстроилась, как мы и ожидали.

Я провожу пальцем по пыли на приборной панели, оставляя ровную чистую линию:

– Она злится. И очень боится, что ее осудят.

– Нет, нет, Джем, она не злилась. Ей просто было очень грустно. – Он едет осторожно, не превышая допустимой скорости. – Она рада, что с тобой все в порядке. И все поняла. Я предложил ей сделать перерыв в ваших отношениях, как мы обычно это называем. У нас есть один человек, проверенный системой, который сможет присмотреть за тобой, пока твоя мама приходит в себя. Я предложил ей именно это – просто немного отдохнуть.

Я поднимаю глаза на него:

– От меня?

– Я знаю, звучит не очень, но это была самая мягкая формулировка. И она сработала.

– И мне больше не придется возвращаться туда?

Он делает паузу.

– Я не могу тебе этого обещать. Мы должны обставить все так, будто это временно, если, конечно, ты не хочешь проходить сквозь череду судебных разбирательств.

Этого я точно не хочу. И если этого можно избежать, я сделаю для этого все, что в моих силах.

Мистер Бергстром снимает телефон с держателя и протягивает мне:

– Почему бы тебе не позвонить ей? Думаю, она будет рада услышать твой голос.

– Но я… Я не знаю ее номер.

Пошарив в карманах рубашки, психолог вытаскивает записку с аккуратно напечатанным номером и подписью: Адри Тру.

– И что мне ей сказать?

– Я не знаю. Тебе виднее.

Сжав в руках его телефон, я сверлю глазами номер мамы. Там, за окном, сквозь кроны деревьев, густо обступивших дорогу, пробиваются тонкие зеленоватые лучи солнца, как на острове.

– Можно мне просто сказать, что я в порядке и что позже я с ней обязательно свяжусь?

– Конечно, – улыбается он. – Это отличная идея.

Я набираю номер.

– Меня направили на голосовую почту, – шепчу я Бергстрому. В сообщении автоответчика, как и всегда, не было ничего, кроме мелодии песни Stone Temple Pilots «Interstate Love Song».

Я вешаю трубку.

– Хочешь попробовать еще раз? – спрашивает психолог. – Можешь оставить ей сообщение? Думаю, тебе будет легче, если ты это сделаешь.

Я набираю снова, и мама наконец-то поднимает трубку:

– Кто это?

– Мам, это я.

Пауза длится так долго, что я уже готова напомнить ей, как меня зовут, прямо как отцу несколько дней назад. Но мама всегда помнила, как звучит мой голос, и уж точно лучше, чем папа.

– Джем, – только и говорит она.

При звуках своего имени я опять начинаю плакать – не так сильно, как в офисе Бергстрома, но это уже вторые слезы за день после такого долгого периода, когда я обходилась без них.

– Я звоню, потому что… – Мой голос начинает дрожать так сильно, что я не в силах закончить предложение. – С Дикси все хорошо?

– Да, Джем, она в порядке, – отвечает мама. Она вдруг кажется мне до предела уставшей и совсем маленькой. – Она здесь, со мной. Сейчас она спит, но мы дома, вместе.