Спаси меня - Гийом Мюссо

— Что это вы делаете?

— Мне нужно домой.

— Немедленно ложитесь обратно! — велела Клер. — Вы кем себя возомнили? Джеком Бауэром?[38]И речи быть не может о том, чтобы уйти из больницы.

Сэм оттолкнул ногой тележку с перевязочным материалом и схватил свою одежду.

— Я подпишу любые бумаги, чтобы снять с вас ответственность.

Клер разозлилась.

— При чем тут моя ответственность?! Где ваш здравый смысл? Вы только что избежали смерти, плечо и нога требуют покоя. Сейчас девять вечера, на улице минус десять. Чем вы таким собираетесь заниматься, что не можете остаться в постели?

— Я должен найти одну женщину, — ответил Сэм, вставая с кровати.

— Женщину?! — воскликнула Клер. — Вы что, собираетесь произвести на нее неизгладимое впечатление своими костылями и повязкой?

— Дело не в этом.

— Да кто она такая?

— Не думаю, что это вас касается.

— Представьте, касается!

— Она француженка… — начал Сэм.

— Только этого не хватало, — фыркнула Клер. — В кои-то веки я подумала, что заполучила вас на всю ночь, а вы собираетесь сбежать к какой-то француженке!..

Сэм улыбнулся и заковылял к выходу.

— Клер, спасибо за все.

Она помогла ему пройти по коридору и вместе с ним дождалась лифта. На прощание она спросила:

— Сэм, объясните мне кое-что.

— Да?

— Почему всегда везет одним и тем же?

Их глаза встретились, когда двери лифта уже закрывались.

* * *

Сэм вышел в больничный холл, похожий на зимний сад, — повсюду огромные окна и зеленые растения. Он помедлил у окна, глядя, как падает снег. Сэм любил свою больницу ночью, когда стихала дневная суета. Он знал все корпуса как свои пять пальцев и мог бы пройти здесь с закрытыми глазами. Это было его место. Единственное место на земле, где он чувствовал себя нужным.

Он проковылял через внутренний дворик, чтобы попасть в отделение, где лежала Джоди. Прежде чем отправиться на поиски Жюльет, он хотел убедиться, что с девочкой все в порядке. Подойдя к двери, которую ему указала дежурная медсестра, он тихонько толкнул ее. Джоди спала, но ее сон был тревожным. У изголовья, сложив на груди руки, стоял Марк Рутелли и смотрел на нее. Он был похож на тигра, готового к прыжку при малейшей опасности, которая могла бы ей угрожать.

Марк и Сэм молча пожали друг другу руки. Они еще не виделись после событий в ангаре, но оба чувствовали, что между ними протянулась невидимая нить.

Рутелли кивнул и вопросительно посмотрел на Сэма, интересуясь его самочувствием. Тот покачал головой, словно говоря, что и не такое видал. Он подошел к кровати, на которой лежала Джоди, накрытая одеялом до самого подбородка. Видно было только ее бледное лицо.

Мягкий рассеянный свет лампы, стоявшей на тумбочке, освещал палату. Сэм проверил капельницы, заглянул в отчет о состоянии здоровья, висевший в ногах кровати.

— Нужно придумать, как помочь ей завязать со всем этим, — тихо сказал Рутелли. — Иначе однажды она просто умрет.

Сэм уже думал об этом.

— Я этим займусь, — пообещал он. — Я знаю один наркологический центр в Коннектикуте. Они действительно могут помочь. Мест там обычно не бывает, но я сам позвоню им завтра.

Рутелли пробурчал что-то вроде благодарности. Они помолчали, потом Рутелли сказал:

— Доктор, идите. Вам самому надо лечь. Даже героям нужен сон. Вы выглядите как только что выкопанный покойник.

— На себя посмотрите, — ответил Сэм, выходя из палаты.

* * *

Жюльет металась по квартире. После утренней ссоры она никак не могла дозвониться до Сэма. Каждый раз, когда она набирала его номер, включался автоответчик. Тогда она решила поехать к нему домой и ждать его там.

Прижавшись лбом к холодному стеклу, Жюльет смотрела на огни, сиявшие где-то вдалеке. Даже если их с Сэмом история на этом закончится, она должна в последний раз поговорить с ним. Жюльет не знала, что думать об этой «другой женщине». Но одно было ясно: она очень сердилась на Сэма за то, что он ей соврал.

Жюльет зажгла в гостиной свечи; их мягкий свет напомнил ей об их первой ночи. Но она тут же прогнала эти воспоминания. Сейчас не время. Она горько упрекала себя за то, что опять поверила в любовь, хотя прекрасно знала, какие ловушки и разочарования ее подстерегают. Она много читала и прекрасно помнила предостережения Канта и Стендаля: любовь заставляет страдать. Любовь — это призрачное солнце, наркотик, который мешает видеть реальность такой, какая она есть. Мы думаем, что любим кого-то за его достоинства, но на самом деле мы любим… саму любовь.

Чтобы отвлечься, Жюльет включила телевизор и стала смотреть новости. Через весь экран мигала красная полоса с надписью «Террористическая угроза в Нью-Йорке». Пышная брюнетка, похожая на Монику Левински, комментировала главную новость дня: полиция предотвратила теракт на Вашингтон-сквер. В репортаже, похожем на трейлер к боевику, рассказывали о пятнадцатилетней девушке, которую какой-то психопат превратил в живую бомбу.

Призывая граждан быть бдительными, ведущая снова и снова повторяла слова: «Аль-Каеда», «зарин», «грязная бомба», «сибирская язва»…

Живя в Нью-Йорке, Жюльет уже привыкла к тому, как раздувают в новостях любое событие. Она устало выключила телевизор, чтобы не слышать больше истеричного голоса.

* * *

В холле больницы, рядом с кофемашинами, висело несколько телефонов. Сэм порылся в карманах в поисках мелочи. Он должен поговорить с Жюльет. Сначала он решил позвонить Коллин. Она взяла трубку, но, увы, понятия не имела, где ее подруга. Сэм пожалел, что побеспокоил ее.

Немного раздосадованный, он вышел на стоянку и сел в одно из такси, поджидавших случайного пассажира. Его знобило. Рана болела, он не смог переодеться и набросил поверх пижамы пиджак. Пальто осталось в джипе.

— С вами все в порядке? — спросил таксист, глядя на него в зеркало.

— Да, вполне, — успокоил его Сэм, трясясь на заднем сиденье.

Такси тронулось, из радиоприемника зазвучал мягкий голос Сезарии Эворы. Сэм пощупал свой лоб и понял, что у него температура. Он совершенно вымотался. Это был один из самых тяжелых дней в его жизни. Смерть Грейс глубоко огорчила его, и он так и не мог понять смысла событий, происходивших с ним в последние дни.

Убаюканный голосом дивы с островов Зеленого Мыса, он закрыл глаза и забылся тревожным сном.

* * *

Сквозняк распахнул плохо закрытое окно, хлопнула дверь. Жюльет вздрогнула.