Ключ Сары - Татьяна де Ронэ

Телефон зазвонил снова. Это была Зоя, из Лонг-Айленда. Она веселилась от души, погода стояла прекрасная, она уже загорела, у нее появился новый велосипед, ее двоюродный брат Купер оказался чистюлей, но она скучает по мне. Я ответила, что тоже очень соскучилась и рассчитываю присоединиться к ней дней через десять, самое позднее. Потом она понизила голос и поинтересовалась, удалось ли мне разузнать, где живет сейчас Сара Старжински. Серьезность ее тона вызвала у меня улыбку. Я сообщила, что, в общем, у меня наметился в этом деле некоторый прогресс и что скоро я расскажу ей все.

— Ой, мама, а в чем заключается этот прогресс? — затараторила она. — Я должна узнать! Скажи мне! Сейчас же!

— Ну хорошо, — согласилась я, уступая ее настойчивости. — Сегодня я встречалась с одним человеком, который хорошо знал ее, когда она была молодой девушкой. Он сказал мне, что в пятьдесят втором году Сара уехала из Франции в Нью-Йорк, чтобы стать няней в американской семье.

Зоя завизжала от восторга.

— Ты хочешь сказать, что она сейчас в Штатах?

— Я надеюсь на это, — ответила я.

Короткая пауза.

— А как ты собираешься найти ее в Штатах, мама? — поинтересовалась Зоя, и голос ее показался мне уже не таким жизнерадостным. — США ведь намного больше Франции.

— Пока не знаю, родная, — со вздохом призналась я. Я послала ей горячий поцелуй в трубку, пожелала удачи и дала отбой.

«А мне очень нужно знать, мадемуазель Жармон, почему это имеет для вас такое значение». Под влиянием минуты, не раздумывая, я решила рассказать Гаспару Дюфэру всю правду. Каким образом Сара Старжински вошла в мою жизнь. Как я узнала ее страшную тайну. И как она оказалась связана с моими родственниками со стороны мужа. И почему теперь, когда я знала правду о событиях лета сорок второго года (общего плана, скажем так, — «Вель д'Ив», Бюн-ла-Роланд, и личных — смерть маленького Мишеля Старжински в квартире Тезаков), поиски Сары обрели для меня особый смысл, превратившись в задачу первостепенной важности, выполнить которую я должна была во что бы то ни стало.

Гаспар Дюфэр явно удивился моей настойчивости. Для чего вам искать ее, зачем она вам нужна, спросил он, покачивая седой головой. Я ответила: чтобы сказать ей, что нам не все равно, что мы ничего не забыли. «Мы», улыбнулся он, кто такие «мы»: мои родственники со стороны мужа или вообще все французы? А я резко бросила в ответ, слегка раздосадованная его ухмылкой: нет, я, я, это я хотела извиниться перед нею, это я хотела сказать ей, что я не забыла об облаве, о концентрационном лагере, о смерти Мишеля. Я хотела сказать ей, что не забыла и о поездах в Аушвиц, которые увезли ее родителей на смерть. За что вы должны извиняться, в свою очередь, вспылил он, вы, американка? За что вы должны извиняться? Разве не ваши соотечественники в июне сорок четвертого года освободили Францию? Так что вам не за что извиняться, рассмеялся он.