Суматоха в Белом доме - Кристофер Тейлор Бакли

Адмирал сообщил, что стрельба продолжается, а брюхо одного P-3Cs изрешечено так, что напоминает чайное ситечко. Моральный дух летчиков, добавил он, на очень низком уровне; из-за этого снижается их способность эффективно действовать в критической обстановке.

У Кланахана новости были еще хуже. Примерно от двух до четырех тысяч человек перекрыли дорогу, соединявшую базу с Гамильтоном.

– Что они делают? – спросил президент.

– Готовятся напасть на базу.

В комнате стало очень тихо, разве что слышно было шипение противоподслушивающих устройств.

– Когда? – спросил президент Такер.

– Вероятно, после восхода солнца. Тамошние лидеры недовольны освещением первого рейда в вечерних теленовостях, вот им и хочется устроить второй, чтобы его осветили «правильно».

– Черт! У них есть оружие? – спросил президент.

Директор ЦРУ подал ему бумаги. Президент прочитал их.

– Господи Иисусе, это же все американское оружие. Откуда они его взяли?

– Судя по серийным номерам, оружие отправляли в Пакистан по приказу Рейгана. После советского вмешательства…

– Ладно. Спасибо.

Президент покачал головой. Адмирал предложил открыть огонь по дороге. Эдельштейн был против. Тогда адмирал предложил вывести авианосец «Вейнбергер» поближе к Бермудам. Эдельштейн назвал это «военно-морской дипломатией». Фили дымил. Президент стучал карандашом по столу. Заговорил Кланахан:

– У мистера Смита есть кое-что такое, что может удовлетворить всех.

Именно тогда я и большинство присутствовавших в комнате впервые услышали о GB-322.

Идея усыпить огромное количество людей поначалу поразила меня как в высшей степени здравая. А вот Фили ужасно разволновался. В своей книге он посвятил три страницы возражениям против применения GB-322.

– Газ? – переспросил он нарочито громко. – Вы хотите отравить их газом!

Однако президента это предложение заинтересовало. Но он все же спросил мистера Смита, не токсичен ли GB-322.

Занятный мистер Смит объяснил бесцветным монотонным голосом, что действие газа временное и «означенные объекты» – как он не совсем обычно выразился – проснутся, чувствуя лишь небольшую тошноту.

– Им будет не до политики, когда они очнутся, – сказал мистер Смит.

Повернувшись к президенту, Фили умоляюще произнес:

– Босс, мы на полпути к выборам. Если вам так уж хочется травить людей газом, травите их после четвертого ноября. Черт, хоть затравите насмерть. Но только не сейчас – пожалуйста.

Мистер Смит принес слайды. На одном отара овец щиплет траву. На другом та же отара лежит на земле вверх копытами.

– И с людьми будет так же? – спросил президент. – Я хочу сказать, с их ногами и руками?

Мистер Смит покачал головой и ответил, что так реагируют только овцы.

Президент попросил голосовать. Он обошел весь стол. Против были Фили и адмирал Бойд.

– Послушайте, лучше попросту расстрелять ублюдков и покончить с этим, – сказал Фили. – Традиционным способом все-таки лучше. Держу пари, адмирал Бойд мог бы…

– Фили, я ни в кого не хочу стрелять.

– Но травить газом…

– Ничего нового в этой тактике нет. Людей все время травят. Слезоточивый газ, веселящий газ. – Президент потер указательным пальцем висок. – А может быть, это станет началом новой эры. Бескровные военные действия.

Адмирал Бойд поерзал в кресле.

– Если мы разрешим этот конфликт, никого не убив, то, Фили, вы останетесь без работы. Зачем мне тогда пресс-секретарь?

Без четырех минут одиннадцать, или в двадцать два часа пятьдесят шесть минут, как говорят военные, операции «Дрема» был дан зеленый свет.