Отвертка - Илья Стогов

— А-а! У нас в Ирландии тоже есть такие узоры.

— Ты из Ирландии? Что ж ты не сказал, что из Ирландии? Я люблю, если из Ирландии.

— К вам часто заходят ирландцы?

— Ты — первый.

— Но вы любите ирландцев?

— Охрененно! Тебя как зовут? А меня Володя. Я тебе, Брайан, скидку дам. Дискаунт. Обычно за тату площадью с сигаретную пачку я беру сто пятьдесят баксов. С тебя возьму сто двадцать. Идет?

Брайан стал расстегивать рубашку. Грудь у него оказалась волосатой. Он лег животом на кушетку.

— Сюда колем?

— Сюда, Володя.

Мастер ручкой нарисовал узор на коже, достал из шкафчика несколько тюбиков краски, натянул резиновые перчатки и включил татуировальный агрегат, который жужжал очень мерзко.

«Не больно?» — иногда интересовался Володя. «Все о'кей», — хмыкал Брайан. Сперва все затаив дыхание наблюдали за татуированием. Потом наблюдать надоело.

Мы сходили выпить пива, вернулись, поняли, что ничего не меняется, и заскучали. Мартин листал садо-мазо журнальчик. Мы с Дебби рассматривали скотчем приклеенные к стене объявления.

Иногда в помещение заходили другие мастера… а может, не мастера?.. Они обсуждали орнамент и трогали кожу Брайана грязными пальцами. Напарник Володи, сидевший в углу, все еще молчал.

Объявления на стенах оповещали о концертах в дешевых клубах и акциях андеграундных художников. Некоторые показались мне любопытными.

В клубе «Werewolf» вчера проходило байкерское шоу. В клубе «Рейхстаг» — концерт экстремальной музыки «Черная месса». В заведении «Рыло на боку» (чего только нет в моем городе!) — акция под названием

«Глухонемые за легализацию марихуаны».

Дебби, тоже изучавшая флаеры, спросила:

— Володя, вы коммунист?

— Я? Нет. С чего ты взяла?

— У вас на стене висит плакат с серпом и молотом.

— Не обращай внимания. Это студенческая эмблема.

— В каком смысле «студенческая»?

— Стас (кивок в сторону неразговорчивого напарника) — студент. Серп и молот означают «Коси и забивай». В смысле коси лекции и забивай на учебу.

— Это что-то значит?

— Never mind. Ты не желаешь тоже сделать наколочку?

Володя посмотрел на Дебби и широко улыбнулся. Одного переднего зуба у него не хватало.

— Тебе, подруга, за полцены сделаю.

— Нет. Спасибо.

— Это же модно. Мужикам нравится.

— В России мужчинам очень трудно понравиться.

— А пирсинг? В сосок?

— Мое тело нравится мне таким, какое есть.

— Да-а, хорошее тело…

Минут десять Володя молчал. Мне было видно, что ему есть что сказать.

— Скарификация!

— Что «скарификация»?

— Давай сделаем тебе скарп. Нанесем на тело искусственный шрам!

— Искусственный шрам?

— Да! Раскаленным железом! Выглядит, будто тебя пытались зарезать.

— А силиконовый имплантант в пенис у вас не ставят?

— Не хочешь скарп?

— Стогов, тебе не кажется, что мы давно не ходили пить пиво?

Володя увял. Еще немного пожужжав машинкой, он выключил ее, снял перчатки и закурил.

— Стасик, контур я набил. Заштриховывать тебе. Я не успеваю. У меня важное дело.

Лежавший на кушетке Брайан посмотрел на серое лицо Стаса… его дрожащие руки… похмельные глаза и заволновался.

— А-а… это…

— Не бойся. Стас — мастер. Выпил вчера, но для работы это не важно.

Стас первый раз подал голос:

— Может, сделаешь сам?

— Не могу. Нужно бежать. За мной мужик приехать обещал. На белом «БМВ».

— Зачем ты нужен мужику на белом «БМВ»?

— Мужик приедет. Он обещал. Я должен сделать наколку его собаке.

— Зачем собаке наколка?

— Мужик купил себе охрененно дорогую собаку. Пока собака была маленькая — она вся была черная. А как подросла, у нее вокруг глаз шерсть побелела. Вроде как пятно. А с пятнами на выставки не берут.

— И чего?

— Собака стоит несколько тысяч баксов. Мужику проще заплатить мне триста, чтобы я закрасил собаке пятно, чем завести новую.

Брайан спросил:

— Вы действительно будете татуировать собаку?

— Мне бы платили — я бы и суслика разукрасил.

— Вы красите собак теми же иголками, что и людей?

— Со стерильностью у нас строго. Не парься. Я даже работаю в одноразовых перчатках.

Володя попрощался и ушел. Стас занял его место, и через полчаса татуировка была готова. Брайан поднялся с кушетки и бросился к зеркалу. На его спине, под лопаткой, сплетаясь телами, расположились лев, хвост которого плавно перетекал в букет цветов, и птица Гамаюн.

— Shit! Ничего не видно! Дебби! Посмотри! Как там?

Дебби сказала, что узор получился красивый, ровно заштрихованный и очень яркий. Мне он тоже понравился. Стас предупредил, что первую неделю тату нельзя тереть мочалкой и лучше почаще смазывать кремом.

Мы вышли на улицу, и Брайан угостил всех пивом. Я спросил, что теперь?

— Не знаю. Посоветуй что-нибудь.

Дебби отбросила допитую бутылку и сказала, что вычитала на афишах, что сегодня в дискассинг-клабе «Dark Side» будет акция, которая называется «Анархо-елка».

— Ты же радикал. Может, тебе будет интересно?

— А что такое «анархо-елка»?

Я пожал плечами:

— Понятия не имею. Елками называются новогодние представления для детей. Об «анархо-елках» слышу впервые. Наверное, это новогодний праздник для анархистов. Хотя какой сейчас Новый год?

— Во сколько начало?

— Написано — в пять.

— Мартин, ты не занят сегодня вечером? А ты, Илья? Значит, договорились…

— Тебе это действительно интересно?

— Конечно! Я же левый!

— Как это?

— Я — парень преданный левой идее!

— Серьезно?

— Я — настоящий левый радикал!

Брайан засмеялся и сказал, что он настолько левый, что даже левша.

При упоминании о левшах перед глазами у меня всплыл окровавленный затылок Шона с торчащим из него топором. С торчащим с ПРАВОЙ стороны топором.

Я посмотрел Брайану прямо в лицо.

— А ты действительно левша?