Андерманир штук - Евгений Клюев

– Живо-отному? – почему-то задержался именно на этой подробности Демонстратнер.

– Да, и животному тоже – всему окружающему миру, из кого или чего бы он ни состоял. Но в нашем отделе мы занимаемся воздействием на людей. То есть… мы интересуемся теми, кто умеет оказывать такое воздействие. Понял, что такое кондукторы?

– Подопытные кролики, – подумав, сказал Демонстратнер. – Ты взял меня на работу подопытным кроликом. Мерси, конечно, но меня такая «работа или наподобие» не устраивает.

Коля Петров заулыбался совсем радушно.

– Это почему же и как же это так, Боря?

– В жизни никогда подопытным кроликом не был и не буду. Еще не хватало! – Демонстратнер встал и направился было к двери.

Коля Петров тихо засмеялся.

– Ты сядь, тебя все равно отсюда без меня не выпустят. В закрытом ведь учреждении находишься. А в таких учреждениях гости только с разрешения хозяев уходят.

И – металл в голосе. У Коли-то! У Петрова!

Не понимая себя вообще, Демонстратнер подчинился. Снова сел на стул. И тоскливо подумал: «Когда у них в отделе народ-то собираться начинает? Хоть бы пришел кто…»

– Успокоился? – поинтересовался Коля Петров. – Теперь послушай: мне придется тебе одну вещь сказать, не очень такую… приятную. Ты меня сильно подведешь, если откажешься. Видишь ли, в нашем институте так не бывает. Если уж кто-то кого-то с собой приводит, значит, это верный человек. Тут же – как получается: будто я недостаточно тебя знаю, а пригласил. Ты сам-то посуди!

С таким Колей Петровым Демонстратнер не был знаком. Совсем новый человек сидел перед ним – непонятно что откуда взялось… Вроде, и больше стал, и значительнее, и – определенно! – опаснее.

– Тебе бы раньше подумать, – продолжал этот новый Коля Петров, – идти сюда или не идти… а не приставать ко мне, своди да своди к себе на работу. Я ведь не в бассейн тебя с собой взял… С самого начала понятно было: институт секретный, случайному посетителю тут делать нечего. Как ты мне перед Мордвиновым-то теперь оправдываться предлагаешь – извини, дескать, Мордвинов, осечка вышла… поторопился я, Мордвинов? Ты понимаешь, чем это для меня кончиться может?

Демонстратнер заерзал: Коля Петров ехал на него в танке, между тем как казалось, что тот и на велосипеде ездить не умеет.

– Ты этим всем что сказать-то хочешь, Коля?

– Пока ничего, – улыбнулся тот. – Пока просто попросить тебя хочу: ты не компрометируй меня, ладно? Иначе ведь чушь какая-то получается: я тебе помогаю, в круг тебя, так сказать, ввожу, а ты… выскальзываешь.

– Да не «выскальзываю» я, – скривился из-за последнего слова Демонстратнер. – Я домой ухожу, понимаешь? Не состоялся разговор у нас, понимаешь?

– Это потому, наверное, – очень тихо сказал Коля Петров, – что я разговор правильно строить не умею. Ты посиди тут минутку, я сейчас Ивана Ивановича позову… нам-то с тобой отношения к чему портить?

– Мордвинова? – растерялся Демонстратнер.

– Ну зачем Мордвинова, у Мордвинова имя-отчество… другое.

Иван Иванович Иваном Ивановичем же и оказался – вообще без единого признака: без возраста, без национальной и социальной принадлежности, без пола… Сел верхом на стул перед Демонстратнером и сказал, глядя в упор:

– Что делать будем?

– А какие предложения? – попытался разнуздаться Демонстратнер.

– Предложения-то… – усмехнулся Иван Иванович. – Да никаких предложений. Пожелания одни. Интересуетесь?

– Интересуюсь, – буркнул Демонстратнер.

– Тогда рассказываю. Пожелание первое – помнить, что Вы находитесь на закрытом объекте специального назначения и, зная его местонахождение и профиль, становитесь носителем секретной информации. Пожелание второе – отдавать себе отчет в том, что владение этой информацией лишает Вас выбора по отношению к уже сделанным Вам здесь предложениям. Ну, и пожелание третье – иметь в виду, что народ мы тут бесцеремонный и умеем настаивать на своем.

Пожелания очень напоминали угрозы. Демонстратнеру сделалось не по себе.

– Я вот не пойму, – голос немножко подвел его, но… обошлось, – на что я вообще вам сдался? Что во мне такое есть, из-за чего…

– В Вас ничего нет, – не обольщайтесь, – не дал ему договорить Иван Иванович. – И насчет того не обольщайтесь, что Вы тут кому-нибудь особенно нужны. Кондукторы нам, конечно, требуются все время, поэтому наши исследователи постоянно заняты поиском достойных людей. Но Вы, к сожалению, не тот случай.

– Вот как… – Демонстратнер пока не понимал, радоваться ему или огорчаться.

– Вас Коля Петров привел, а Коля Петров не исследователь. Так что… ему не стоило переоценивать собственное чутье. Но теперь поздно об этом говорить: Вы уже здесь. Ну, и придется Вам с нами дружить. За небольшое почасовое вознаграждение. Большое Вам давать пока не за что. А может, и вообще не за что, поживем – увидим.

– С чего начнем? – понимая, что коготок увяз, спросил Демонстратнер.

– С формальностей. Прежде всего Вы подписку дадите о неразглашении любой информации, связанной с НИИ четвертичного рельефа.

– Какого рельефа? – совсем растерялся Демонстратнер.

– Неважно, какого рельефа. – Иван Иванович взял со стола Колину папку и достал из нее – как из своей – листок бумаги с печатным текстом. – Это мы просто так называемся, чтобы людей досужих не смущать. Читайте и подписывайте.

Печатный текст, кроме собственно обязательства не разглашать информации, касающейся НИИ четвертичного рельефа, содержал в себе только перечень санкций, могущих воспоследовать в случае нарушения данного обязательства: короткий и абстрактный… и страшный – именно этой своей абстрактностью. Вчитываться в слова было бесполезно: они не оставляли в сознании никакого следа.

– Тут, что же, все такую подписку дают? – поинтересовался он. И, не получив ответа, спросил снова: – Про работу мою подробнее где-то можно будет прочитать?

– Там все, что нужно, сказано, – кивнул на листок бумаги Иван Иванович. – В самом начале второго абзаца.

В самом начале второго абзаца стояло, что нижеподписавшийся не возражает против изучения тех из его способностей, которые могут представлять интерес для НИИ четвертичного рельефа.

– А вот… результаты такого изучения – они вам для чего?

– Для составления разнообразных баз данных. Мы же тут наукой занимаемся, – напомнил Иван Иванович. – Чистой наукой. Исследовательское все-таки учреждение.

«Не бывает чистой науки», – сказало Демонстратнеру его сердце. И тут только он осознал, что за весь разговор Иван Иванович ни разу не отвел от него взгляда, да и сейчас продолжал смотреть в упор.

Не мигая.

Как филин.