Весь невидимый нам свет - Энтони Дорр

Мадам Манек заходит в комнату Этьена на пятом этаже. Мари-Лора подслушивает на лестнице.

– Вы можете помочь, – говорит мадам.

Кто-то – наверное, она – открывает окно, и свежий морской воздух врывается на площадку, шевеля все: занавески Этьена, его бумаги, его пыль. Мари-Лоре пронзительно хочется, чтобы папа был рядом.

– Прошу вас, мадам, закройте окно, – говорит Этьен. – За нарушение режима затемнения могут арестовать.

Окно остается открытым. Мари-Лора тихонько поднимается еще на ступеньку.

– Знаете, кого арестовывают, Этьен? Женщина из Ренна получила девять месяцев тюрьмы за то, что назвала своего борова Геббельсом! Гадалку из Канкаля расстреляли за то, что она предсказала: де Голль вернется весной. Расстреляли!

– Это всего лишь слухи, мадам.

– Мадам Эбрар сказала, что в Динаре один старик – дедушка! – получил два месяца тюрьмы за то, что носил крест «Свободной Франции». Говорят, они превращают весь город в свалку боеприпасов.

Дядюшка негромко смеется:

– Такое могли бы придумать шестиклассники.

– В каждом слухе есть доля правды, Этьен.

Мари-Лора понимает, что всю взрослую жизнь Этьена мадам Манек умеряла его страхи. Обходила их, старалась сгладить. Она поднимается еще на ступеньку.

Мадам Манек говорит:

– Вы многое знаете, Этьен. Про карты, приливы, радио.

– Довольно уже и того, что эти женщины собираются у меня в доме. Люди не слепые, мадам.

– Кто?

– Да хоть парфюмер.

– Клод? – фыркает она. – Малыш Клод слишком занят – обнюхивает себя.

– Клод уже давно не малыш. Даже я вижу, что его семья получает больше других: больше мяса, больше электричества, больше масла. Я знаю, чем покупаются такие блага.

– Тогда помогите нам.

– Я не хочу неприятностей, мадам.

– А сидеть сложа руки – не значит нарываться на неприятности?

– Сидеть сложа руки – это не делать ничего опасного.

– Сидеть сложа руки – все равно что сотрудничать с оккупантами.

Шумит ветер. В воображении Мари-Лоры он дробится и переливается, втягивает в воздух иголки и колючки. Серебряный, зеленый, потом снова серебряный.

– Я знаю способы, – говорит мадам Манек.

– Какие? Кому вы доверились?

– Иногда надо на кого-нибудь положиться.

– Нельзя доверять никому, кроме тех, в чьих руках и ногах течет та же кровь, что в ваших. И даже им нельзя доверять. Вы воюете не с человеком, а с системой. Как воевать против системы?

– Как сумеем.

– Чего вы от меня хотите?

– Раскопайте ту старую штуковину на чердаке. В прежние дни вы знали про радио больше всех в городе. А может, и во всей Бретани.

– Все приемники конфискованы.

– Не все. Многие их спрятали. Насколько я поняла, вам надо будет просто читать цифры, написанные на бумажке. Кто-то – не знаю кто, может, Юбер Базен – будет приносить их мадам Рюэль, а та – запекать прямо в хлеб. В хлеб!