Чистилище. Книга 1. Вирус - Валентин Бадрак

– Ты далеко? – Как же она любила конкретику, в то время как он привык стелиться вокруг да около.

– Немного застрял в пробке, – соврал Лантаров, и лоб его покрылся испариной от отчаяния, – еще минут пятнадцать пробираться.

«Да, чтобы за пятнадцать минут долететь, надо рубить напролом, расталкивая на дороге этих черепах», – с сарказмом заметил ему внутренний голос вслед за выброшенной в эфир фразой.

– Ммм… я уже на месте. – В голосе ее чувствовался кислый привкус досады. Имелось в виду, в одинокой кафешке на перекрестке дорог, в условленном месте, где они пили кофе и иногда обедали.

«Просто ты приехала раньше! Впервые!» – хотел было крикнуть Лантаров, истерзанный изматывающим, как полоса препятствий спецназа, ритмом жизни. Естественно, он сдержался. Кому нужны истерики не управляющего временем горе-любовника.

– Я… постараюсь… Да, как можно быстрее… – Невнятные слова сконфуженного школьника, которые его самого выводили из себя. Он тут же подумал: «Куда уж резвее. Вот, она резвость, чем заканчивается. Дополнительной потерей трех часов на оплату вонючего штрафа и снятия его с учета».

– Или, если хочешь, давай перенесем… Если тебя работа поджимает. – Он вкрадчиво прозондировал ситуацию.

– Ладно, работа подождет, поезжай сразу мимо кафе.

– Хорошо, – согласился Лантаров и, нажав на сброс, выдохнул.

Так даже лучше! Выходит, он ей тоже нужен. Вот и славненько. Общаться с невыносимо спокойным старшим лейтенантом стало немного легче…

Еще через пятнадцать минут он подкатил к однажды облюбованным гаражам еще советского времени – уникальному месту, где на краю обрыва росло старое, ветвистое дерево, а по бокам тянулись ряды несуразных коробочек для сокрытия хромых и хронически кашляющих железных коней и еще какого-то хлама пенсионеров-автомобилистов. Когда два автомобиля бросали якоря у этого дерева, заглянуть внутрь салона становилось едва ли возможно. И это – в десяти минутах от центра Киева! «И как она умудрилась отыскать такой укромный уголок?! Наверняка вместе с Глебом, или этот хитрый проныра сам отрабатывал план местности», – думал Лантаров, тихо приближаясь к ее машине. Когда мотор заглох, он проворной ящерицей выскользнул из своей машины и уже молодым драконом шмыгнул в ее автомобиль.

– Слушай, но так же нельзя изводить девушку, – говорила Вероника с легким укором и улыбкой, провоцирующей поцелуй.

Как же она сексуальна! Светящиеся под чулками коленки, блестящие глаза, сверкающие влажные губы, по-деловому зачесанные волосы, тонкие, изящные кисти с претенциозным оригинальным браслетиком на правой… Вот они неуемные признаки культовой мелодии! Как же он любил пить этот чудный эликсир страсти, с особенными, неповторимо вкусными первыми глотками. Да она уже пылает – ожидание пошло ей впрок! В такие мгновения уже ничего не нужно, попросту запрещено говорить. Да он ничего и не говорил. Мягко пробирался одной рукой к ее затылку, нежно гладил шею, неспешно приближался к ее телу, утопая в запахах, будто подкрадывался, и сначала некрепко, а затем все настойчивее и сильнее захватывал ее, пленяя объятиями. Она превращалась в пленницу, распятую на кресте его болезненных представлений и фантазий.

– Я сегодня ночью видела эротические сны…

Ох, как это чудесно!

Бывали в его прежней жизни курьезы и покрепче. Однажды осенью, в старом парке, неподалеку от ее офиса, когда они, поджавшись машинами к каким-то доисторическим сооружениям, только завершили свою кружевную работу, наглый рыцарь в форме сержанта милиции яростно стучал по стеклу. Как воришки подросткового возраста, застигнутые на горячем, они быстро одевались, причем Лантаров быстро смекнул, что благодушно-пошлый страж закона сначала насладился живой картинкой их экстравагантного обладания друг другом, а затем решил поправить за их счет свое финансовое положение. Правда, злость Лантарова быстро улетучилась, когда, выйдя из машины, он обнаружил неподалеку большой милицейский джип и, как минимум, еще одно тело в погонах. Он решил сразу приступить к делу.

– Сколько? Сотня?

– Обижаешь! – Сержант, чувствуя превосходство своего положения, хамовито улыбался.

– Давай, вот двести. – И Лантаров деловито полез в задний карман брюк за кошельком.

Но сержант покачал головой.

– Слушай, дорогой, а что мы нарушили? – Лантаров шипел полушепотом, как извивающийся уж, который не может ужалить более сильного противника.

– Ну-у, сейчас поедем в отделение, будем разбираться, выяснять… – сержант тянул начальственно, не переставая демонстрировать обнажившиеся в наглой улыбке желтоватые, прокуренные зубы.

– Ладно, – примирительно хрипел Лантаров, задыхаясь от бессильной злобы, – сколько?

– Пятьсот, – с наслаждением, медленно и невозмутимо вещал защитник прав простых граждан. Теперь он смотрел в упор, как хирург порой изучает реакцию пациента на объявленную сумму предстоящей операции.

«Ублюдок! Выбить бы пару этих дрянных зубов!» – Лантаров покорно вытащил деньги и мягко вложил в незаметно подставленную ладонь. Дело было, конечно, не в сумме, а в вопиющей нахрапистости, воровской, прикрытой именем закона хватке, против которой его доводы были так же бессильны, как ракетный дивизион против заброшенного в тыл дерзкого диверсионного отряда разведчиков.

Он вдруг вспомнил другую забавную историю и засмеялся. Как будто не он сам, а кто-то другой – опытный археолог со стажем – проводил раскопки в заброшенном городе его памяти и скрупулезно счищал щеточкой налет пепла с обрывистых воспоминаний. Перед глазами всплыл «Скаймолл» – щеголеватая страна помпезных бутиков, зажатая со всех сторон стоячей днепровской водой с запашком цветения и блудливыми зелеными дебрями. Перемещаясь по большому городу, они часто вычерчивали такую точку на карте экспромтом, и главными критериями всегда оставалось наличие укромных мест и конспиративность. Но тогда не успели они с улыбками членов тайного масонского клуба усесться в кофейне, как телефон Вероники разродился нежной композицией «Лунной сонаты» – звонил ее муж. Как всегда в таких случаях, он отворачивался, чтобы не видеть ее наигранного выражения лица и чтобы она не видела его перекошенной физиономии. Нет, он не имел ничего против Бетховена да и против ее мужа – тоже, но «Лунную сонату» с некоторых пор люто ненавидел. Тот взыскательный владелец Вероники попросту его обкрадывал, отбирая минуты из предназначавшегося ему часа с небольшим хвостиком.

– Да, любимый. – Она бормотала с преувеличенной радостью и совсем другим голосом, которого Лантаров не знал. Сам он в это время разглядывал двух подружек через три столика от них. – Я в «Скаймолле», так, заскочила по дороге в офис. Договорилась тут с Альбиной увидеться, разговор по работе.

«Изворотливая сучка, и все логично, не нужно выдумывать фантастическую историю. Если провести воображаемую линию от ее дома на левом берегу до офиса на Нивках – никакого нарушения логики нет. Тем более, что с Альбиной она встречалась вчера», – думал он о Веронике со смешанным чувством восхищения и негодования. Во рту у него появился неприятный уксусный привкус.