Рождественское благословение - Донна Ванлир

– Лесли, принесли еще один конверт, – сказал он жене.

Дрожащими руками он разорвал бумагу, и на стол посыпались деньги.

– Опять деньги, – задыхаясь, произнес он. – Две тысячи долларов.

Лесли расплакалась. Меган была права – на Рождество случаются чудеса. Теперь они смогут оплатить счета за последние два месяца.

Лесли села, прижимая к уху телефонную трубку и утирая слезы.

Они перебрали всех, кто мог бы устроить им такой сюрприз. Все – от врачей в больнице до школьных друзей Чарли и их соседей – всегда относились к ним очень хорошо. Им никогда не узнать, кто оставил деньги на пороге, и не поблагодарить щедрого дарителя. Некоторые помогают искренне, по зову сердца, и не ждут благодарности.

Чарли зашел к Меган после обеда и принес фотографию, сделанную после одного из забегов, где они сфотографированы вместе.

– Так я и знала – твой подарок самый лучший! – воскликнула Меган, и Чарли улыбнулся.

Они заговорили о каких-то мелочах, и посреди разговора Меган внезапно уснула. Чарли испуганно посмотрел на меня. Я взял его за руку и отвел в приемный покой.

– Это из-за лекарств, Чарли, – сказал я, пытаясь успокоить мальчика.

Он долго молчал.

– Как ты думаешь, она пробежит через райские врата? Или так не положено?

– Мне кажется, там разрешается проходить как угодно.

Чарли задумался.

– Тогда я точно пробегу. – Он улыбнулся мне. – Там мне не придется останавливаться и отдыхать – я просто побегу.

Я обнял мальчика за плечи. Мы молча слушали, как тикают часы на стене. Время неумолимо летит вперед, когда мы готовы отдать все что угодно, лишь бы замедлить его ход.

Меган проснулась, и Лесли сфотографировала их с Чарли: мальчик присел к Меган на кровать, а она обняла его за плечи.

– Ты так и не отойдешь сегодня от моей постели? – спросила Меган ближе к вечеру.

– Что, пытаешься от меня избавиться? – Я воздел руки к небу.

– Пожалуйста, съезди домой, – попросила она, когда я сел рядом.

– Они знают, что я здесь.

– Но сегодня Рождество! Прошу тебя, поезжай, поздравь всех… Ты доберешься к ним за час. Или за полчаса, если поедешь, как обычно. Здесь тебе все равно нечего делать.

– Она упрямая, – сказал Джим. – Вся в мать. Их не переспоришь. – Он положил руку мне на плечо. – Поезжай к своим.

Все во мне кричало, что я должен остаться, но Меган уже приняла решение.

– Поужинай дома, а к десяти вернешься, – предложила она.

– К восьми.

– Ты не успеешь доехать до дома, открыть подарки, съесть праздничный ужин и вернуться к восьми. Жду тебя в десять.

– В девять. – Я наклонился к ней и поцеловал. – Я тебя люблю.

Она погладила меня по щеке.

– И я тебя. Поезжай.

Когда в праздничный день умирает дорогой вам человек, этот день навсегда теряет привычный ореол торжества. Отец и бабушка делали все возможное, чтобы Рождество осталось для нас с Рейчел прежде всего праздником. Вспоминая рождественские дни прошедших лет, я вижу столы, ломившиеся от вкусной еды, слышу смех и веселые разговоры. Однако я помню, как отец, рассмеявшись, вдруг замолкал и отворачивался к окну, сжимая чашку с кофе. Даже в детстве я понимал, что в те мгновения он думал о маме. А бабушка, мурлыкавшая на кухне рождественские песенки, вдруг замолкала, глядя в окно или в миску. Она вспоминала маму: как они вместе готовили обед или ужин. Постояв так в тишине, бабушка шумно сморкалась и заводила новую песенку.

Мы взрослели, и Рождество постепенно превращалось в тихий семейный праздник. Бабушка в эти дни навещала детей – тетю Кэти и дядю Брайана, а мы с Рейчел и отцом праздновали втроем. В последние два года бабушка оставалась дома, ей становилось все сложнее путешествовать одной. Совсем недавно я надеялся, что в этом году Меган встретит Рождество у нас дома. Я покачал головой. И зачем я согласился уехать из больницы? По дороге домой я свернул к кладбищу.

Каждое Рождество мы все вместе приходили на мамину могилу, но в тот день мне захотелось побыть там одному. Я въехал в ворота и понял, что по обледеневшей дороге, вьющейся через кладбище, моему пикапу не проехать. Я выключил мотор и взял с переднего сиденья рюкзак.

Дойдя до маминой могилы, я обнаружил, что памятник совсем заледенел. Все могильные камни серебрились, покрытые льдом и снегом после недавнего бурана. Я скинул рюкзак и принялся очищать могилу от сухих листьев и веток. Подняв голову, я заметил неподалеку мужчину. Он нес рождественский венок и пуансеттию. Мы поздоровались, кажется, я пожелал ему счастливого Рождества… не помню. Он остановился у какой-то могилы, и я склонился над маминым памятником.

– Я принес тебе новые туфли, мама, – сказал я, доставая из рюкзака блестящую пару обуви. – Я знаю, они тебе больше не нужны. Но мне так легче.

Поднялся ветер, и я потуже замотал шарф и натянул вязаную шапку с символикой университета на уши.

– Знаешь, мама, ты писала, что когда-нибудь я встречу девушку, без которой не смогу жить. Так вот, я ее встретил. – В горле у меня пересохло, и я погладил надпись на надгробии. – И я не могу без нее жить.

Мои слова утонули в завываниях ветра. Бабушка предупреждала, что ужин в шесть. Мои часы показывали половину пятого.

– Наверное, мне пора домой, ужинать, точно не знаю – часы, которые ты мне подарила, едва ходят. – Я постучал по циферблату и секундная стрелка шевельнулась. – А я все не могу с ними расстаться.

Я развернул туфли так, чтобы они сияли, отражая тусклый солнечный свет.

– Как жаль, что тебя нет с нами, мама. Я буду тосковать по тебе всю жизнь.

Бабуля втянула меня в коридор и помогла снять куртку. Она погладила меня по щеке и пристально посмотрела мне в глаза, прежде чем чмокнуть в щеку.

– Ты мог бы не приезжать, – сказала она.

– Мег велела поздравить тебя с Рождеством.

Бабушкины глаза наполнились слезами, и она снова поцеловала меня. После маминой смерти бабушка часто плакала.

Сражаясь с индейкой, картофельным пюре и горошком, я не мог отделаться от мысли, что зря уехал из больницы. Сердце подсказывало, что я должен быть рядом с Меган. Мы убрали со стола и по очереди развернули подарки. Бабушка получила от нас с Рейчел широкий алый шарф – похожий она подарила маме на ее последнее Рождество. Тот шарф бабушка получила на свадьбу, и мама с детства мечтала в нем покрасоваться.

Бабуля достала подарок из коробки и нежно погладила тонкую ткань.

– Когда же мне носить такую красоту? Королевский подарок!

– А ты надень его на чай с королевой, – предложил отец.

– И чем же я стану ее угощать? – рассеянно спросила бабушка, рассматривая шарф. – Не представляю… когда это носить?