Стингрей в Зазеркалье - Мэдисон Стингрей

– Мам, слава богу! – слезы облегчения начали душить меня, как только я услышала голос матери на другом конце провода. – Я уже боялась самого худшего!

– Да, разрушения есть, но они сосредоточены главным образом в Долине^[150]. В самом городе почти ничего не пострадало, – спокойно ответила мать.

И вновь я поразилась тому, насколько новости преувеличивают и раздувают и без того серьезную и страшную трагедию. Да, фильм, в котором я только что снималась – «Урод», – тоже изображал искаженную картину мира, но делал это откровенно и ни на что другое не претендовал. «Урода» показали по российскому телевидению как раз в те дни, когда с «Чайфом», «Ва-Банком» и «Алисой» мы были в Волгограде на очередном концерте Greenpeace Rocks. Я также организовала издание на SNC нового альбома группы B-52, и все доходы от его продажи шли в фонд российского «Гринписа».

– Я доверяю «Гринпису», так как уверена, что переданные им деньги пойдут на благое дело, а не на приобретение «мерседеса» для какой-нибудь шишки, – сказала я в интервью Moscow Tribune.

К сотрудничеству с «Гринписом» меня побудила память о Викторе, его вера в то, что люди сами должны быть своими героями, а не полагаться на других. Мне хотелось воздать ему должное как своей музе и народному герою, и поэтому я решила сделать о нем красочный фотоальбом. Проблема, однако, заключалась в том, что сделать его я хотела на хорошей бумаге и хорошего качества, а печать в Финляндии стоила 25 миллионов рублей. У издательства таких денег не было. В очередной раз меня, к счастью, спас Фумихико Канагава, и Sony оплатила бумагу. Вот вам и герои! Помогла и компания Kodak, и книга, в которую вошло около двухсот фотографий Виктора и репродукций его живописных работ, пошла в печать. Я была счастлива, что смогла приложить руку к сохранению его наследия.

И хотя своим собственным наследием я была не слишком озабочена, за его сохранение взялась фирма Moroz Records. Она издала не только компакт-диск Joanna Stingray с восемнадцатью песнями из моих двух первых виниловых пластинок, но и видеокассету Joanna Stingray – Ten Years in Video, в которую вошли все 22 моих видеоклипа с комментариями.

Программа «Red Wave представляет» продолжала выходить в эфир. Наконец-то в России вышел и альбом Red Wave – Four Underground Bands from the USSR, через восемь лет после оригинального американского издания!

Группа Mess Age распалась из-за того, что ее гитарист Артем Павленко пытался иммигрировать в Британию, но я стала играть с их басистом Робертом Ленцем. Пышная кудрявая шевелюра и неизменные джинсы придавали ему характерный инди-лоск, который так нравился мне в наших совместных выступлениях. По характеру он был милый и мягкий парень, к тому же еще и прекрасно говорил по-английски.

– Я помню тебя открытым, искренним и в то же время стильным человеком, и я был рад и горд, что познакомился с тобой и что мы стали работать вместе, – сказал он мне недавно. – Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что ты была одним из символов новой, искренней и творческой эры.

Знал бы он, как мне нравилось работать с ним! Моя искренность и мое собственное творчество основывались исключительно на союзе с потрясающими, вдохновенными людьми, рядом с которыми я чувствовала себя сильной и уверенной.

Роберт был со мной на сцене и 13 октября 1994 года на большом концерте «Джоанна Стингрей – Десять лет в России». Проходил концерт в ДК Горбунова, а организовали его Feelee Management & Record Company^[151] и радиостанция «Европа Плюс». «Программа “А”» – по-прежнему одна из популярнейших музыкальных телепрограмм в России – снимала концерт для последующей трансляции. Я всегда буду благодарна программе и ее ведущему Сергею Антипову.

Главная проблема состояла в том, что заполучить друзей на концерт становилось все труднее и труднее – все были по горло заняты своими делами. На афише мы написали «Джоанна Стингрей и друзья», и я была переполнена благодарности тем, кто все же пришел, несмотря на всю свою занятость.

Фаны размахивали американскими флагами и разноцветными воздушными шарами. «Игры» спели «Город Ленина», по песне спели Шевчук и Сукачёв со своей новой группой «Неприкасаемые». Сюрпризом стало появление Макаревича – с длинными бакенбардами и горящими глазами. Его баллада прозвучала в собственном сопровождении на акустической гитаре.

У меня в группе Саша играл на барабанах, Роберт Ленц – на басу и Игорь Кожин – на гитаре. Стиль мой к тому времени изменился – вместо сплошного черного стал более хипповым: цветастое короткое платье, черные бриджи и армейские ботинки. Я спела песни из нового альбома – Clouds of My Mind и Off the Rails. Звук, помню, был прекрасный, весь концерт полон динамики и энергии, и на песне Цоя «Гость» зал просто тонул в его музыке.

– А теперь… Борис Гребенщиков!

Под восторженный рев толпы Борис величаво выплыл на сцену – в том самом цилиндре, в котором снимался в нашем клипе Come Together. Это был первый и последний раз, когда мы исполняли эту песню живьем, и публика, кажется, оценила историческую значимость момента. Борис обычно чурается сборных концертов, и поэтому для меня его появление на сцене в тот день было по-особому значимым. В длинном сюртуке и цилиндре он выглядел монументальным – как символ стиля и класса, но на мгновение мне показалось, что мы с ним вновь, как в старые добрые времена, просто поем вместе на крыше. Мы в унисон выкрикивали в микрофон заветные слова Come Together, он смотрел на меня с улыбкой, а я чувствовала себя одаренной невероятным счастьем от того, что эта просветленная душа ввела меня в свой волшебный мир и подарила вселенную. А когда песня закончилась, я вывела на сцену Андрея Фалалеева, того самого, от кого я еще в 1984 году, перед первой поездкой в Россию, впервые услышала имя Бориса, и кто связал меня с ним. Стоя между этими двумя людьми, – один продал мне билет в Страну Чудес, а другой стал моим провожатым в этой сказке – я почувствовала, что круг, наконец, замкнулся.

Заключительная песня концерта – Feeling – в тот вечер тоже впервые прозвучала живьем. Из всех, кто принимал участие в оригинальной записи, на сцене был только Витя Сологуб, а за Виктора, Юрия, Бориса и Сергея рядом со мной пели Роберт и Гарик. Гарик, изрядно уже выпивший к тому времени, танцевал и прыгал, задорно выкрикивая слова песни, которая по сути дела была напоминанием о моих ленинградских годах.

– Rock me! – пели мы все хором.

– Fuck me! – Гарик в свойственном ему духе пел свое.