Другая сестра Беннет - Дженис Хэдлоу

Мэри не была уверена, вернется ли мистер Коллинз в библиотеку, пока она в ней занимается. Она сознавала, что слишком близко подобралась к горькой правде его жизни, и думала, что кузен, возможно, не захочет вновь оказаться в ее обществе. Но на следующий день он явился в библиотеку как обычно. Он сидел молча, и ничто не нарушало тишины, пока несколько часов спустя он не удалился. На следующий день повторилось то же самое. И в день после него. Лишь на третье утро мистер Коллинз, откашлявшись, подошел к столику Мэри с книгой в руке.

– Мисс Беннет, я обдумал наш недавний разговор и решил, что не ошибусь, предложив вам этот небольшой том. Думаю, вы найдете его очень занимательным. Это сочинения Аристотеля об этике. Вы с ними знакомы?

Мэри покачала головой. Мистер Коллинз сел и пододвинул к ней книгу.

– Думаю, вы сочтете это произведение уместным для вашего исследования. Аристотель много рассуждает о счастье, и все его рассуждения любопытны. И хотя сам он не имел возможности слышать слово Божие, многие христианские мыслители высоко его почитают. По этой причине я с такой легкостью представляю его вам.

Мэри с опаской приняла от него книгу.

– Советую вам читать понемногу каждый день, чтобы привыкнуть к его стилю. В конце недели поговорим о том, что вы узнали. У меня такое чувство, что вам может это понравиться.

Мистер Коллинз вернулся к своему столу и склонил голову над бумагами. Мэри задержалась ровно настолько, чтобы не показаться невоспитанной, и поспешила в свою спальню, где могла бы заняться новой книгой в одиночестве. Войдя в комнату, она почувствовала, как сильно забилось ее сердце. Сколько она себя помнила, ей всегда хотелось, чтобы кто-нибудь заинтересовался ее учебой. То, что именно мистер Коллинз проявил первый намек на любопытство к ее интеллектуальным занятиям, поразило ее. Впервые приехав в Лонгборн, он остался безразличен ко всем попыткам Мэри вовлечь его в свои дела. Теперь это были старые раны, и хотя они иногда слегка беспокоили ее, напоминая о своем существовании, они уже не болели, как раньше. Теперь, нетерпеливо открывая книгу и переворачивая ее страницы, Мэри не чувствовала ничего, кроме благодарности за то, что мистер Коллинз выбрал этот том для нее.

Вскоре она поняла: кузен был прав, предупредив, что пройдет некоторое время, прежде чем она почувствует себя комфортно в присутствии столь выдающегося ума. Однако, не сдаваясь, Мэри постепенно начала понимать четкий и довольно трудный для восприятия язык великого человека. Это было нелегкое чтение, но она наслаждалась вызовом, который оно представляло, и к концу недели уже спешила в библиотеку, сгорая от желания обсудить то, что прочитала. Мистер Коллинз ждал ее, отодвинув в сторону бумаги.

– Итак, мисс Беннет, с нетерпением жду вашего рассказа о том, что вы узнали, впервые познакомившись с одним из величайших мыслителей древности.

– Я прочла его с большим интересом, сэр. И сделала несколько заметок.

– Прекрасная привычка ученика, которая, я надеюсь, позволит вам ясно объяснить мне, чему научил вас Аристотель о счастье.

– Вы хотите, чтобы я описала свои впечатления?

Мистер Коллинз кивнул. На мгновение Мэри заколебалась, но быстро перевела дух и продолжила:

– Аристотель говорит нам, что мы можем быть по-настоящему счастливы лишь тогда, когда добродетельны. Думаю, он имеет в виду, что нам нужно вести себя так, чтобы развивать наши достоинства и выявлять наилучшие свои качества.