Флоренс Аравийская - Кристофер Бакли

– Лейла улетит на Кипр. А вы сдадитесь властям.

– Какие у вас гарантии, что я действительно сдамся после освобождения Лейлы?

– Ну вы же хотите, чтобы она прожила долгую и счастливую жизнь, не так ли? Со своим сыном?

– Хорошо. Подождите секунду, Малик…

Она не стала нажимать на «отбой» и передала телефон Бобби. Он сошел с тротуара, нагнулся, как будто завязывая шнурки, и незаметно прикрепил телефон к днищу автомобиля, который в этот момент остановился у светофора.

Затем они быстро смешались с толпой, а в следующую минуту повсюду уже выли сирены и над головой ревел вертолет. После этого несколько черных седанов, битком набитых мукфеллинами, на огромной скорости промчались мимо них в погоне за ни в чем не повинной машиной.

– Я совершила преступление против государства… Я совершила… – Флоренс смотрела прямо в объектив камеры, которую держал перед ней Бобби. – Меня зовут Флоренс. Я американка. У меня была… связь…

– Может, тебе легче будет, если я поставлю ее на штатив и выйду? – спросил Бобби.

Флоренс вздохнула:

– Нет. Давай попробуем еще раз. Какой это уже дубль?

– Восемнадцатый или девятнадцатый. Я вроде как сбился. О'кей, погнали…

– Меня зовут Флоренс. Я американка. Я враг режима имама Малика. – Она посмотрела на Бобби. – Ну как?

– Мне кажется, этого им не хватит.

– Слушай, а пленка… Ты уверен, что у тебя все работает?

– Как часы. Я проделывал это десятки раз.

– О'кей, ладно. – Она поправила прядь волос. – Я хорошо выгляжу?

Бобби закатил глаза.

– Роскошно. Короче, поехали.

– Меня зовут Флоренс, и я совершила множество преступлений против государства Матар и его достославного правителя имама Малика бен Каш аль-Хаза…

– …за эти ужасные деяния я заслуживаю любого наказания, которое имам Малик, во всей своей величайшей мудрости и в соответствии с законами шариата, придумает для меня. Да будут грехи мои искуплены, и да простит Аллах мне мои проступки. Пусть живет вечно имам Малик. Пусть живет вечно новая Исламская Республика Матар.

Фетиш выключил видеомагнитофон.

– Хм-м, – удовлетворенно промычал Малик.

– Поздравляю вас, имам, – сказал Фетиш. – Это настоящая победа.

– Да уж… Ты не находишь, что она переигрывает?

– Нет, повелитель, она выглядит крайне испуганной и покорной. Очень убедительно.

– Она недурна.

– Воистину, никчемная красота. Должен ли я размножить эту запись и распространить ее?

– О да. Сделай побольше копий.

– И должен ли я отдать распоряжения?

– Какие распоряжения?

– Касательно шейхи, о Великий. Насчет самолета на Кипр?

– Разумеется, нет.

– Понятно. Имам сначала будет молиться, а после этого прикажет мне отдать распоряжения?

– Ты можешь отдавать распоряжения, Фетиш, только тогда, когда я тебе скажу. Неужели это трудно понять? У тебя что-то со слухом?

– Нет, о Святейший. Мне все понятно. Прости своего смиренного слугу за его олигофрению.

– За что?

– За тупость, имам.

– А-а. Можешь оставить нас.

Фетиш нашел укромный уголок в дворцовых апартаментах и быстренько изложил по мобильному телефону, как развиваются и не развиваются события своему второму работодателю месье Делам-Нуару.

Следующий звонок Малику Флоренс сделала из другого оживленного места. Еще более нетерпеливый Бобби на этот раз засекал время по часам.

– Вы получили свой аванс, – сказала она, когда Малик подошел к телефону.

– Да. Надеюсь, в той вонючей дыре, куда вы забились, имеется телевизор? Сегодня вечером это будут показывать. Но если пропустите сегодня, не расстраивайтесь. Сможете посмотреть завтра. И послезавтра.

– А я увижу, как шейха выходит из самолета на Кипре?

– Вот с этим у нас, знаете ли, проблема.

– Какая еще проблема?

– Она пока не в состоянии путешествовать. Вы же понимаете, ей тут пришлось несладко. Почему бы вам не навестить ее? Мы вам выделим соседнюю камеру. Сможете заниматься любовью через решетки.

– Выходит, Малик, вы по-прежнему обманщик?

– Нет, Флоренс, я по-прежнему победитель.

Флоренс нажала «отбой» и швырнула телефон в сточную канаву, где он разлетелся на мелкие части. После этого они с Бобби смешались с толпой, а над головой у них снова раздался рев приближавшегося вертолета.

– Имам, с этой записью возникла проблема, – сказал Фетиш.

– Что именно?

– На кассете ничего нет.

– Что-о?

– Я отправил ее прямо Джахару, который возглавляет телеканал, для копирования и трансляции в эфир. Но он говорит, что, когда они попытались ее скопировать, кассета оказалась пустой. На ней ничего не было.

– Этого не может быть, Фетиш. Мы же смотрели ее с тобой вместе.

– У меня нет объяснений, имам.

Малик схватил телефон. Джахар ответил на звонок и дрожащим голосом сообщил, что, к сожалению, увы, на пленке действительно ничего не было. Малик обозвал его идиотом и дураком и – хуже того – предателем. Джахар, обливаясь потом, сказал, что пленка исследовалась самыми лучшими специалистами канала ТВМатар, и если бы на ней было хоть что-нибудь, кроме шипения и черноты, он бы немедленно доложил об этом Его Самому Святейшему Величеству. Малик швырнул телефон об стол с такой силой, что тот треснул.

– Грязная, хитрая стерва!

– Ваше Святейшество, – сказал Фетиш, – она недостойна вашего гнева.

– Бабские штучки! Надула меня!

– Успокойтесь, о Святейший, ибо сердце ваше может не выдержать.

– Тащи мне сюда шейху! Где эта шлюха?!! Быстро!

– Повелитель…

– Фетиш, – заскрежетал зубами Малик, – ты знаешь, что такое oubliette?

Фетиш не знал, но был уверен, что это плохо.

– Это яма, Фетиш. Очень глубокая узкая яма, какие бывают в старинных французских замках и тюрьмах. Туда бросали неугодных людей. И там их забывали: по-французски забытые – oublies. У тебя как с французским? Так вот, я приказал выкопать такую под дворцом. Хочешь стать испытателем?

Ничто не подстегивает человека так эффективно, как перспектива быть брошенным в яму. Фетиш бочком, как краб, поспешил убраться из комнаты, чтобы позвонить Делам-Нуару.

Делам-Нуар был человек утонченный, однако, выслушав доклад Фетиша, он все же произнес неприличное слово merde. Взяв себя в руки, он приказал Фетишу тянуть время, на что тот начал бубнить что-то про oubliette. Это словечко не сразу дошло до сознания Делам-Нуара, но когда он его наконец расслышал, то уже сам был готов выкопать яму такой глубины, чтобы разместить в ней всю королевскую семью Матара, да и сам Матар, к чертовой матери.