Роза и тис - Агата Кристи

– Из-за вас она оказалась в этом отвратительном доме, в этомотвратительном городе. Если бы не вы, она могла бы... – Я остановился.

– Стать леди Сент-Лу и жить в замке у моря, – закончил моюфразу Гэбриэл. – Могла бы жить в пряничном замке с пряничным мужем и, можетбыть, с пряничным ребенком на коленях.

Издевательская насмешка Гэбриэла привела меня в бешенство.

– Господи! Я никогда не смогу простить вас, Гэбриэл!

– Уж не думаете ли вы, Норрис, что меня волнует, простите выменя или нет?

– В конце концов, зачем вы пришли? – гневно спросил я. – Чтовы хотите?

– Я хочу, чтобы вы увезли ее обратно, в Сент-Лу, Думаю, высможете это сделать. Она должна быть похоронена там, не здесь, где все для неечужое.

– Да, она принадлежит Сент-Лу. – Несмотря на всю боль, яиспытывал подлинное любопытство. – Но почему вы увезли Изабеллу? Что все этозначит? Вы так сильно хотели ее? Настолько сильно, что погубили свою карьеру?

Разрушили все, на что возлагали такие большие надежды?

Он опять пожал плечами.

– Я не понимаю! – сердясь, воскликнул я.

– Конечно, не понимаете! – Меня поразил голос Гэбриэла. Онбыл грубым и резким. – Вы никогда ничего не поймете. Что вы знаете острадании?!

– Более чем достаточно, – желчно ответил я.

– Нет, не знаете! Откуда вам знать, что такое истинноеЗадание! Вы можете понять, что я никогда – ни разу! – не знал, о чем думаетИзабелла? Никогда не мог поговорить с ней. Я сделал все, чтобы сломить ее... Абсолютновсе! Я протащил ее через грязь... отбросы... И мне кажется, она даже непонимала, что я делаю. «Ее нельзя ни замарать, ни запугать». Такова Изабелла!Это страшно. Уверяю вас, это просто страшно! Скандалы, слезы, пренебрежение –это я мог себе представить. И тогда победа была бы на моей стороне. Но я непобедил. Невозможно победить человека, если он даже не знает, что идет борьба.Я напивался до полного бесчувствия, пробовал наркотики, путался с другимиженщинами... Ее это не касалось. Она сидела, поджав ноги, и вышивала шелкомцветы. Иногда даже тихонько напевала... Будто она все еще в своем замке уморя.. Она продолжает оставаться в своей чертовой сказке... она привезла ее ссобой...

Забывшись, Гэбриэл невольно заговорил об Изабелле внастоящем времени, но вдруг остановился и неловко опустился на стул.

– Вы не понимаете, – снова повторил он. – Я владел теломИзабеллы. Только телом! Никогда и ничем больше. Теперь и ее тело от меняускользнуло... – Он встал. – Увезите ее назад в Сент-Лу.

– Я увезу Изабеллу. И да простит вас Бог, Гэбриэл, за то,что вы с ней сделали.

– За то, что я сделал с ней?! А как быть с тем, что онасделала со мной?! Вам никогда не приходило в голову, Норрис, что с той минуты,как только увидел эту девушку, я испытывал страшные мучения. Я не могуобъяснить, в какое состояние приводил меня один ее вид! Я и теперь этого непонимаю. Такое чувство, будто свежую рану посыпали перцем и солью. Все, что якогда-либо хотел и что имело для меня значение, казалось, воплотилось в ней. Язнал, что я грубый, мерзкий, чувственный человек, но меня это ничуть незаботило, пока я не встретил Изабеллу.

Она причинила мне боль, Норрис. Такую боль, какой я никогдане испытывал раньше. Я должен был уничтожить... стащить ее вниз до своегоуровня. Понимаете? Нет?

Вы ничего не понимаете. Не способны понять. Я был как в аду!Понимаете? В аду!

Один раз – только один раз! – я подумал, что смогуосвободиться от наваждения. Появилась лазейка, когда эта славная глупышкамиссис Барт прибежала сломя голову в «Королевский герб» и спутала все карты.Это значило конец выборам и мне тоже – и на руках у меня Милли Барт.

Эта скотина, ее муженек, дал бы ей развод, а я, женившись наней, совершил бы благородный поступок и оказался в безопасности.

Был бы спасен от ужасной, мучительной одержимости... Но тутвмешалась Изабелла! Она не знала, что со мной делает! Все осталось по-прежнему.

Выхода не было. Я все время надеялся, думал, что сумеюсправиться с собой. Даже купил для нее свадебный подарок. Но все напрасно! Ядолжен был завладеть ею.

– И теперь, – сказал я, – она мертва...

На этот раз он позволил, чтобы последнее слово осталось замной.

– И теперь она мертва... – тихо повторил он и, резкоповернувшись, вышел из комнаты.