Узник Неба - Карлос Руис Сафон

Барселона, 1958 год

Много лет спустя двадцать три человека — гости, приглашенные отпраздновать это событие, — возможно, оглянутся назад и вспомнят историческую вечеринку накануне великого дня, когда Фермин Ромеро де Торрес навсегда расстался с холостяцкой жизнью.

— Сие есть окончание знаменательной эпохи, — провозгласил тост профессор Альбукерке, поднимая бокал шампанского. Лучше его никто бы не сумел так лаконично выразить чувства, обуревавшие всех нас.

Праздник по случаю прощания Фермина с холостой жизнью явился сенсацией, которая потрясла женскую часть населения царства Барсело едва ли не больше, чем смерть Родольфо Валентино. Состоялся он погожим вечером в феврале 1958 года в большом бальном зале кафе «Ла Палома», на той самой сцене, где жених в свое время натанцевался танго до упаду и пережил незабываемые моменты. Теперь они становились частью архива с пометкой «совершенно секретно», где были отражены все этапы долгой карьеры вечного дамского угодника.

Мой отец, которого нам удалось вытащить из дома в первый и последний раз в жизни, нанял полупрофессиональный ансамбль танцевальной музыки. Оркестр «Гавана» из Баш-Льобрегата, согласившись играть за символическую плату, услаждал нас подборкой ритмов мамбы, гуарачи и сон-монтуно, которые воссоздавали для жениха атмосферу далеких и прекрасных дней, когда жизнь его протекала в мире интрижек и международного glamour в интерьерах шикарных казино прежней Кубы. Гости постепенно преодолевали застенчивость и выходили на танцевальную площадку тряхнуть стариной во славу Фермина.

Барсело убедил моего отца, что водка, которую он ему подливал в рюмку, — это минеральная вода с капелькой ароматного травяного ликера. И вскоре все мы стали свидетелями небывалого зрелища, как отец танцует в обнимку с одной из девиц, которых привела с собой Росиито (настоящая душа праздника), чтобы оживить атмосферу.

— Господи Боже, — пробормотал я, наблюдая, как отец двигает бедрами и на счет «раз» ритмично и синхронно сталкивается пятой точкой со своей дамой, ветераном ночных баталий.

Барсело расхаживал среди гостей, раздавал гаванские сигары и юбилейные открытки, напечатанные в небольшой мастерской, где изготавливали извещения о причастии, крещении и похоронах. На первоклассной дорогой бумаге забавное изображение Фермина в образе ангелочка с молитвенно сложенными руками сопровождала надпись:

«Фермин Ромеро де Торрес

19??–1958

Да упокоится с миром великий соблазнитель.

1958–19??

Да здравствует почтенный отец семейства».

Впервые за долгое время Фермин был счастлив и спокоен. За полчаса до начала пирушки я отвел его в «Кан льюис», где профессор Альбукерке подтвердил, что утром побывал в отделении Гражданского регистра, вооружившись полным комплектом документов и бумаг, изготовленных мастерами своего дела, Освальдо Дарио и его помощником Луисито.

— Дорогой Фермин, — сказал профессор, — я приветствую ваше официальное появление на свет и вручаю в присутствии дона Даниеля Семпере, а также всех ваших друзей из «Кан льюис» в качестве свидетелей законное удостоверение личности.

Фермин, потрясенный до глубины души, рассматривал свои новые документы.

— Как вам удалось совершить это чудо?

— Техническую часть мы лучше опустим. Намного важнее, что все возможно, если у вас есть настоящий друг, готовый рисковать и перевернуть землю и небо, чтобы вы могли вступить в брак по всем правилам и рожать детей, продолжателей династии Ромеро де Торрес, — ответил профессор.

Фермин посмотрел на меня со слезами на глазах и обнял с такой силой, что едва не задушил. Мне не стыдно признаться, что это был один из самых счастливых моментов в моей жизни.