Между строк - Ирина Васильчикова

— Но ты не гость! Андрей, я тебя иногда не понимаю.

— Я просто хочу дать тебе отдохнуть. Ты же все это время и на работе крутилась, и со мной нянчилась, а теперь я вполне могу сам о себе позаботиться. Устрой себе сегодня праздник. А завтра я приеду. Если хочешь.

— Хочу. Но ты мог бы и позвонить, что не приедешь.

— Извини.

— И еще. У нас намечается юбилей газеты. Как ты смотришь на то, чтобы прийти в качестве почетного гостя? Я сейчас говорю о твоем согласии в принципе. О деталях — потом.

— Я даже не знаю.

— Ну, хотя бы скажешь: «Спасибо газете «Столичная жизнь» за то, что за время своего существования она так и не влезла в мою жизнь».

— Знаешь, я приду только ради этого тоста.

— Я тебя обожаю!

— А я тебя просто люблю. Целую. До завтра.

— До завтра.

Вот и поговорили.

Я иногда поражалась терпению Морозова, тому, как он переносил мои «извержения». Наверное, он понимал, что все это временно, надо лишь переждать, как природный катаклизм. Конечно, мне после было неловко из-за того, что именно ему доставались все «пряники», лишь потому, что он был рядом. Я не всегда могла сдержать эмоции и, конечно, ругала себя за это.

Следуя совету Морозова, я засела с книжкой. Праздник так праздник. Сколько можно писать, в конце концов. Надо иногда приобщаться к умным мыслям других. Бывает полезно. Книжку я отложила, когда поняла, что перечитываю предложение в пятый раз. Часы показывали начало четвертого. Все, спать!

Утро началось с взаимных извинений по телефону и уверений в том, что в дальнейшем все будет хорошо. Кто бы сомневался!

Впереди предстояла встреча с фотографом в редакции. Радовало, что это ненадолго. Потом надо было ехать к Гансу. Я абсолютно не дергалась по этому поводу, потому что знала, что он будет рад меня видеть. Всегда. Любой.

Фотограф оказался на редкость пафосным. Стал торговаться, с завидным упорством и настырностью заламывал цену, предлагая учитывать стаж и заслуги перед отечественной журналистикой. Плюс ко всему он оказался редкостным занудой, которого сразу же хотелось послать. До горизонта и направо. Я взяла у него две фотографии, поскольку искать другие картинки уже не было времени. Он пытался меня убедить, что нужно взять минимум пять фотографий. Спорить с ним оказалось довольно сложно, да и не было на это сил после «дня лентяя». Меня отмазал Макс, сказав, что, если у господина фотографа такие амбиции, пусть устраивает фотовыставку. Тот ушел, что-то ворча, но картинки оставил.

Просмотрев полосу и дав необходимые указания, я побежала на встречу с Гансом. Хоть она была недалеко, времени оставалось впритык. А он никогда не упускал момента что-нибудь съязвить по поводу моих опозданий.

Я узнала его сразу. Ганс сидел у окна, пил кофе и просматривал какие-то бумаги. Он выделялся на общем фоне посетителей: добротный итальянский костюм, стильная, явно не дешевая стрижка, часы, купленные не в переходе и не в ларьке. Основные посетители кофейни в это время — студенты, служащие среднего звена близлежащих офисов, туристы… Ганс просто излучал благополучие. Просто не верилось, что совсем недавно этот парень ходил в потертых джинсах и видавшей виды «косухе». Сейчас он держал в руке «Паркер», а на столе лежал мобильный телефон последней модели. Было понятно, что это не рядовой клерк, не начальник отдела и даже не финансовый директор. Обычно птицы такого полета обедают в элитных ресторанах при отелях и казино — там, где круто и пафосно, где обед стоит столько, что на эти деньги можно жить месяц. А вот ему, похоже, пришлось помучиться. Мы не виделись лет пять. Какое-то время он молчал. Но когда наконец узнал, радости его не было предела.

— Ырка! Ты?! Привет!

— Привет. Ну, рассказывай.

— О чем?

— Как ты дошел до жизни такой. Подумать только, был своим в стельку, а теперь — банкир. Без доклада секретарши не соединят.

— Поязви, поязви. У нас вчера по твоей милости полдня никто работать не мог, все гадали: кто же такая эта таинственная Ырка.

— Заняться вам больше нечем.

— А по поводу того, как я стал банкиром, история такая. В то время, когда все торговали всем, банки и финансовые пирамиды появлялись и исчезали, как миражи, один мой знакомый устроил меня в малоизвестный банк. Я уже и сам не вспомню, как называлась моя должность. Что-то вроде помощника системного администратора. Однажды я от нечего делать подкорректировал одну бухгалтерскую программку. Начальство одобрило. Потихоньку я стал в финансовые дела вникать. После очередного рацпредложения я стал уже не мальчиком на побегушках, а полноправным членом коллектива. После кризиса банк чуть не закрылся. Мы с человеком, который меня туда устроил, подняли документы, придумали пару ходов, и дела пошли лучше, чем были до того. Сначала я стал управляющим, теперь — сама знаешь.

— И как же ты дорос до такой должности?

— Мой шеф совершил одну грубую ошибку. Вроде неглупый человек. Он ввязался в предвыборную кампанию. Не как кандидат, конечно. Даром ему это не прошло. И, как ни странно, на собрании акционеров выдвинули и поддержали меня.

— Тебе всегда везло.

— Грех жаловаться. А ты как? Все пишешь?

— Пишу.

— Читал твои тексты в сводках Агентства. Ты сейчас там?

— Уже нет. Я теперь руковожу светской хроникой в «Столичной жизни».

— Ничего себе! Как же тебя угораздило?

— Так получилось. Это длинная история. Я тебе потом как-нибудь расскажу.

— Хорошо. Ну а теперь рассказывай, зачем ты меня выдернула? Я же понимаю, что это не просто встреча двух старых друзей.

— В общем-то ты прав. У меня к тебе дело.

— У тебя иначе не бывает. Я слушаю.

— Ты Андрея Морозова знаешь?

— Конечно, классный актер.

— Он хочет снимать фильм. Я читала сценарий. Как человек пишущий, могу сказать, что история очень хорошая. Кастинг еще не объявлен, но это хоть завтра. Тебя я хочу попросить о финансовой поддержке этого проекта. Вот экземпляр сценария. Почитай, подумай…

— А почему ты этим занимаешься?

— А почему бы этим не заняться мне?

— Как всегда, хочешь попробовать себя в новой области? На месте не сидится? Узнаю.

— Ты берешься за этот проект?

— Да, я согласен на девяносто девять процентов.

— А оставшийся процент?

— Завтра. После того как прочитаю сценарий. Но я изначально верю в эту историю. Я верю тебе. Насколько я помню, тебя чутье редко подводило. Вспомни хотя бы наши тусовочные будни. Через пару минут после твоего ухода обязательно появлялись менты и забирали тех, кто уже дошел до кондиции. Потом, между прочим, многие это подметили и после твоего ухода разбегались по переулкам. Ведь там особо не шерстили. Так что, надеюсь, все будет о’кей.