Вишневый луч - Елена Черникова

- Марсинька, венерушка, мы с тобой в облаках, там свежий ветер и никаких информационных потоков, а? Только представь: никого! И не надо объяснять, подстраиваясь под скорость других людей, ничего!

- Укрой меня, холодно, я вся продрогла.

- Это от наслаждения. Я всё отдал тебе и всё взял: я почувствовал, как чудесно это возвращение энергии. Я раньше читал об этом у китайцев. Кстати, как ты относишься к интеллектуалам?

- А при чём тут китайцы? Впрочем, всё равно. Здесь, куда мы забрались, жанры и цивилизации не имеют смысла. А интеллектуалов, особенно французских, а также песни Высоцкого, журнал "Космополитен" и прочие презервативы - ненавижу.

- А ты чувствуешь аудиторию, когда стоишь со своей скрипкой перед разными народами, ты чувствуешь различия?

- О, да. Об этом иногда спрашивают журналисты, но я им не признаюсь. Тебе - скажу. Чувствую. Люди больше всего отличаются по восприятию музыки. Волна проходит сквозь их тела и души либо чисто, как по утреннему воздуху, либо как по болоту с кикиморами. Вот попса даже, которая под фанеру дует, и та небось что-нибудь человеческое чувствует, а уж живые-то музыканты непременно. Только говорить боятся, поскольку это бестактно. Отделываются всякими клише: "Ах, у вас тут такая чудесная публика!"

- Я понимаю тебя. Интеллектуальная скорость гениев и пророков принципиально отличается от мирской, но ведь продукт общеважен, то есть сверхнеобходимое сообщение приходится подстраивать под их неприспособленную скорость, и тогда толпа убивает пророка, потому что у него звуковая волна резкая, сильная, воздушная... Вот зачем нужна безусловная, универсальная символика, а лучше всего - магия. Любовь.

- А ещё лучше - деньги. Так толпа понимает быстрее всего. Если бы я играла реже, если б не десять титулов с международных конкурсов, если бы не внешность фотомодели, то мне одним лишь смычком не проковырять в современных душах ни единой дырочки.

- Ты, видимо, универсальный символ?

- Да, милый, скоростью ломается не только время. И всё пространство трещит, и все его молекулы разлетаются от гибельных рук скорости, и даже птицы вымирают. Знаешь, сколько видов птиц погибло?.. Я обязана быть универсальной. Я как символ, понимаемый всеми вне зависимости от условий.

- Да... А ведь в институте меня это радовало. Мы по истории философии проходили, что универсальный - единственный тип символов, "в которых связь между символом и тем, что он символизирует, не случайна, а внутренне присуща самому символу".*

- Это хорошо в институте, но очень плохо в поезде, который уносит нас в гроб.

- Зачем ты говоришь афоризмами? Это очень опасно. Побудь ещё женщиной!

---------------------------------------------------------------------------------

* Э. Фромм. Душа человека. М., "Республика", 1992, с. 188

---------------------------------------------------------------------------------

- Как ещё? Мне касаться тебя уже больно. Людям любящим всегда плохо.

- Правда? Разлюби меня.

- Уже лучше! Совсем хорошо.

- Универсальный символ, раздвинь пошире ножки, я буду рассматривать тебя. Пробираться, прощупывать, перебирать, комментировать, хочешь?

- Встань на колени. На полу. Я повернусь к тебе глазами, а спиной упрусь в стену купе. Я хочу выглядеть как можно противнее, распахнутой до омерзения, распаханной, как неаккуратная грядка, чтобы тебе потом всю жизнь по ночам мерещилось это заполошное зрелище. А когда я раскину ноги, ты ещё представь, что у меня в руках скрипка и я играю что-нибудь сентиментальное. Марш Мендельсона, к примеру...

- Можешь взять трубу или контрабас. Я не восприимчив к постмодернизму, и у нас нет времени на церемонии. Мы можем успеть и сделать только самое главное, то есть всё самое необходимое.

- А ноги - необходимое?

- Мне надо самому проверить: сколько неловкости нам надо для устранения этой дикой, невероятной близости. Мы с тобой уже никогда не погуляем под какой-нибудь луной в ромашках и соловьях. Какая умница эта наша великая классическая литература, что всё уже пережила и описала! У нашего поколения уже нет на это времени. Дай Бог хоть дотянуться на миг до другого человека, хоть успеть коснуться перед смертью. Мы жертвы массовой культуры...

- Почему ты так грустен? Возьми мои ноги... А я возьму контрабас... Это не очень массово. Довольно элитарное искусство поспешности. В смысле, у нас. То есть - мы сами. Нам этот поезд дарит определённый отрезок. Он определён.

- Да, как говорили наши бабушки: купили отрез на платье. И ещё: кусок материи.

- А дедушки ходили в пыльниках.

- Это прадедушки. А дедушки уже терзались в нейлоновых рубашках.

- И всё это кончилось.

- Мы тоже кончимся, поэтому давай сюда ноги и всё остальное.

- Вот, пожалуйста.

- Спасибо.

- Не за что.

- Да уж. Лохматая. Не ходишь в салоны?

- Я работаю скрипачкой. Забыл? Я по другой части.

- Лучше б ты работала уборщицей.

- Уборщицы тоже ходят замуж и пользуются поездами дальнего следования. Реже, чем скрипачки, но бывает.

- Уборщицы часто бывают замужем... Слушай, что это за дебри такие? У тебя есть бритва?

- Что? Сейчас? Здесь?

- Да. Здесь и сейчас.

- А как же...

- Ты боишься мужа?

- Ну...

- Ты же любишь меня. Муж обойдётся. Мы с тобой не можем жить друг без друга, поэтому я сейчас же тебя тут побрею. Посиди так, я за водой сбегаю.

- Куда?!

- К проводнику.

- Он спит. Лучше в туалет. Возьми мою косметичку, она водонепроницаемая. Набери в неё тёплой воды, пожалуйста.

- А если вода будет холодная, ты выйдешь завтра замуж? Не опускай ноги! Говори! Если в кране будет только холодная вода, с кем ты будешь жить?

- Послушай, милый мой, я никогда не брилась... там. Может быть раздражение.

- У меня по всей душе от тебя такое раздражение, словно с неё всё тело сбрили. Я скажу своей невесте, что заболел и не могу на ней жениться.

- Чем заболел?

- Ну не знаю... спидом, например. Вряд ли этого недостаточно для разрыва помолвки.

- А вдруг ты ей любой нужен? С чумой, проказой, холерой?.. Ты же говорил, она у тебя люкс. Она тебя любит?

- Вчера по телефону она ни одного слова кроме "люблю" не сказала ни разу.

- Мой тоже.

- Не опускай, пожалуйста, ножки, ну пожалуйста, я только немножко побрею... мне безразличны чувства... наших наречённых. Я сейчас!

- Пойдём вместе.