Куда ты пропала, Бернадетт? - Мария Семпл

Мы прибыли в Сантьяго в шесть утра. Я раньше никогда не летала первым классом и не знала, что каждое сиденье одним нажатием кнопки раскладывается в кровать. Как только кресло приняло полностью горизонтальное положение, стюардесса накрыла меня белоснежным одеялом. Наверное, я улыбнулась, потому что папа взглянул на меня со своего сиденья и сказал, чтобы я не слишком привыкала. Я улыбнулась ему, но потом вспомнила, что ненавижу его, и закрыла глаза специальной подушечкой. Они у них набиты льняным семенем и лавандой и подогреты в микроволновке. Тебе тепло и ты полностью расслабляешься. Я проспала десять часов.

В аэропорту на паспортный контроль стояла огромная очередь. Но пограничник помахал нам с папой и пропустил к окошку, предназначенному для семей с маленькими детьми. Сначала я разозлилась – мне же пятнадцать. Но потом подумала – отлично, пролезу без очереди.

Дядька в камуфляже возился с нашими паспортами целую вечность. Все смотрел то на меня, то в мой паспорт. Вверх-вниз, вверх-вниз. Я решила, это из-за моего дурацкого имени. Наконец он заговорил:

– Красивая шапочка, – и показал на бейсболку «Принстон тайгерс». Ее маме прислали, когда просили денег. – Принстон, – сказал он. – Это американский университет типа Гарварда.

– Только лучше, – сказала я.

– Мне нравятся тигры, – дядька накрыл наши паспорта ладонью. – И шапочка нравится.

– Мне тоже, – я оперлась подбородком на руку. – Поэтому я ее и ношу.

– Би, отдай ему шапку, – сказал папа.

– Что-о-о?

– Очень нравится шапка, – закивал дядька.

– Би, просто отдай и все. – Папа схватился за бейсболку, но она была пристегнута к моему хвостику.

– Она моя! – Я накрыла голову руками. – Мне ее мама дала.

– Она ее в мусор выкинула. Я тебе другую достану.

– Достаньте себе сами, – сказала я дядьке. – Они в интернете продаются.

– Мы вам закажем, – добавил папа.

– Нет, не закажем! Он взрослый человек, у него работа есть. И даже оружие. Сам справится.

Дядька отдал нам проштампованные паспорта и пожал плечами – дескать, попытка не пытка. Мы получили чемоданы и прошли в основное помещение аэропорта. Гид сразу опознал нас по бело-голубым ленточкам на багаже и попросил подождать, пока остальная группа не пройдет паспортный контроль. Это будет не скоро.

– Бесплатный сыр только в мышеловке, – сказал папа. Он был прав, но я сделала вид, что не расслышала.

Стали появляться другие люди с бело-голубыми ленточками – наши попутчики. В основном старые – лица в морщинах, а на одежде ни складочки. И с фотоаппаратами! Они кружили друг вокруг друга, как павлины, демонстрируя свои объективы и камеры. Иногда они доставали из запотевших пакетиков кусочки сухофруктов и клали их в рот. Иногда бросали на меня любопытные взгляды – наверное, потому, что я была самая младшая, – и дружелюбно улыбались. Один так долго на меня пялился, что я не удержалась:

– Сфотографируйте. Так я останусь с вами навеки.

– Би! – запыхтел папа.

Любопытная деталь: возле одной комнаты без окон висела табличка: стоящий на коленях человечек под остроконечной крышей. Это универсальное обозначение церкви. Чтобы уборщики, продавцы и таксисты могли зайти и помолиться.

Пора было садиться в автобус. Я дождалась, пока папа займет место, и села подальше от него. Шоссе в город тянулось вдоль реки, берега которой были завалены мусором: жестяными банками, пластиковыми бутылками, пакетами и объедками. Среди этого мусора дети пинали мячик, играли с шелудивыми собаками и даже стирали одежду. Смотреть было противно – что, нельзя мусор собрать, что ли?