Укол повелителю галактики, или Психиатрический анамнез - Максим Малявин

– Глеб Станиславович, вы меня удивляете. Стряслось чего? Откуда такая гражданская сознательность?

– Доктор, я за собой давно наблюдаю и знаю, что со мной. Это не болезнь. Это особенности мозга. Я все сигналы из космоса воспринимаю напрямую, без всяких там антенн. И этим нагло пользуются.

– Кто?

– Да уж не Роскосмос, будьте уверены! Я им предлагал свои услуги: и письмо писал, и мысленное пожелание через их спутники передавал, но они сделали вид, что ничего не получали. Им же хуже, они с таким уровнем развития техники еще долго будут ковыряться в космической песочнице.

– Кто тогда?

– Я понимаю, что скажу банальную вещь, но вы уж поверьте на слово. Это инопланетяне. Вижу, вы не удивлены.

– Нашли чем удивить психиатра! Инопланетянами какими-то!

– Ну, раз вы тоже знаете, что они существуют, нам будет намного проще общаться дальше.

– Вы остановились на том, что инопланетяне нагло пользуются особенностями вашего мозга.

– Да-да. Они… как бы вам это сказать поприличнее… Давайте я вам шепну на ушко, чтобы медсестра не слышала. – Глеб Станиславович наклонился вперед и пояснил, что именно делают эти космические негодяи с его мозгом.

– О. Я-то думала, это такое образное выражение, – изогнула бровь Оксана Владимировна.

– Всякое образное выражение имеет под собой вполне реальную подоплеку, чтоб вы знали! – поднял вверх указательный палец пациент.

– Ну а смысл? Чего они этим добиваются? Синхронного ментального оргазма?

– Что вы! Все гораздо прагматичнее! Они так размножаются!

– Не поняла. Вы же мужчина вроде.

– У них все по-другому, – махнул рукой Глеб Станиславович. – Во время процесса мозгое… прошу прощения, ментально-репродуктивного контакта в мозгу зарождается идея. Я начинаю думать об инопланетянах. Сначала по чуть-чуть, изредка, потом все чаще и чаще. Потом – даже по ночам, напролет, без сна. А потом – вуаля!

– Что? Случается обострение?

– Оксана Владимировна. Какое обострение? – Глеб Станиславович посмотрел на доктора, как преподаватель на конституционально глупого студента. – Потом я САМ СТАНОВЛЮСЬ ИНОПЛАНЕТЯНИНОМ! Вот так они и размножаются. А мне оно надо? Приходится ложиться к вам в больницу, на ментальный аборт.

– Еще один глупый вопрос, Глеб Станиславович. А что, быть инопланетянином так плохо? Неужто хуже, чем человеком? Космос, другие планеты, другие цивилизации…

– Оксана Владимировна! Я что, не знаю, как они там живут? Я же их разговоры сколько лет слушаю! Там, в космосе, тоже никакой жизни, еще хуже, чем у нас! Если уж они до ментального секса докатились, о чем тут говорить!

– Хорошо. И последний вопрос. Где лекарство-то нашли? Его же нет в свободной продаже.

– Мир не без добрых людей, доктор. Я тут пожаловался на свою проблему одной знакомой, она тоже здесь лечится. Та сразу просекла, чем можно помочь. Спрашивает – думается всякое дурацкое? Да, говорю, дурнее некуда. Она мне сразу ампулу. Сделай, говорит, полегчает. У меня, говорит, родня – через одного в израильской разведке. Так я кольнусь раз в месяц – и мне по фигу, чем они там занимаются, на кого работают. Пусть хоть на Гондурас, все какая-то прибавка к зарплате!

– Ладно, Глеб Станиславович, сейчас подберем вам лечение. Ампула, кстати, пригодится. Но не одна она, процесс ментального аборта – дело тонкое.