Неосторожность - Чарльз Дюбоу

Через пятнадцать минут они сидят за столом. Гарри разделал цыпленка.

– Объеденье! – восклицает он.

– Ничего подобного. Цыпленок пересушен, а картофель не допекся.

– Вовсе нет, – возражает Гарри, жуя сухого цыпленка. – Все отлично.

– Спасибо, что ты так мило врешь. Прости, я бы хотела сделать лучше.

– И вино отличное.

Клэр улыбается.

– Все, можешь прекращать. – Она кладет вилку. – Как Джонни?

– Хорошо. Мы вчера повеселились. Катались на роликах в Центральном парке.

Клэр чувствует, что есть нечто еще, о чем Гарри не хочет говорить. О том, чтобы она пошла с ними, и речи не было. Может, когда-нибудь позднее. Не сейчас. Еще слишком рано, сказал он.

Этот вечер – один из способов попросить прощения. Гарри разозлился, когда Клэр сообщила, что ходила к Мэдди.

– Я тебе сказал, чтобы ты не смела! – крикнул он и вылетел прочь, хлопнув дверью.

Но Клэр побежала за ним на холод в одной рубашке и догнала на улице.

– Прости, – плакала она. – Я это сделала, потому что я тебя люблю.

– Ты не имела права!

– У меня есть право, я люблю!

– Все сложнее! Есть же Джонни…

– Я знаю. Но уже поздно. Все уже сделано.

Гарри даже представить не мог, что там произошло. Ему от одной мысли было физически плохо. Он повернулся, чтобы уйти.

– Нет, не уходи, – попросила Клэр, обнимая его, не давая ему двинуться. – Прости. Все будет хорошо. Обещаю. Идем наверх. Пожалуйста.

Гарри двинулся за ней. Она понимала, что победила, однако нужно быть осторожнее. Положилась на удачу, и это едва ее не погубило. Нужно было снова завоевывать его доверие, справляться с его гордостью. Речь шла не только о них двоих. Речь шла о его семье. Поступила бы она по-другому? Вряд ли.

Несколько недель после этого они проводили вместе каждую ночь, кроме тех двух дней в неделю, когда Гарри забирал Джонни. В то время он ни разу не говорил с Мэдди. Когда он звонил им домой, трубку брала Глория, записывала сообщение – но ответа на него не было. Когда стало ясно, что Мэдди не желает с ним разговаривать, Гарри перестал оставлять сообщения.

После ужина они с Клэр собираются ложиться. Посуда вымыта. У Гарри теперь своя зубная щетка на раковине Клэр.

– Я устал, – говорит он.

– Слишком устал?

– Нет, не слишком. Просто, знаешь, устал.

– Нам не обязательно чем-то заниматься.

Она неискренна. На ней ничего нет под одеялом. Она хочет его, хочет того покоя, который придет потом.

– Нет, я хочу.

– Хорошо, – говорит Клэр.

Она водит руками по его телу, дышит ему в ухо, заводит его, как умеет только она.

– Видишь, я же тебе говорил, что не слишком устал, – говорит Гарри.

Но когда все заканчивается, он переворачивается на бок, к ней спиной. Раньше Клэр спала у него на груди. Она вытягивает руку и кладет ладонь ему на спину. Гарри ворочается во сне, но не поворачивается.

Клэр встает и тихо выходит из спальни, шаря в темноте в поисках халата. Садится в гостиной и смотрит в окно, не включая света. Она слышит его дыхание в соседней комнате. Вот так это и начинается, думает Клэр. Однажды ночью они не займутся любовью. Возникнет какая-то причина. Кто-то из них устанет или много выпьет. А потом все закончится – или переродится. Они уже вместе чистят зубы, прежде чем лечь в постель. Скоро будут сидеть в ресторанах, глядя в меню, и им нечего будет друг другу сказать. Она этого хотела? Вначале все казалось новым и волнующим. Был дом, были люди, Мэдди, я – и, разумеется, Гарри.

Нетрудно очароваться красотой жизни на летней лужайке в Хэмптоне. То, что пришло позднее, было еще более волнующим. Первые недели романа. Чувство нереальности, обоюдные открытия. Путешествия, тайна, отели и рестораны. Опасность. Клэр никогда не ощущала себя такой живой. Потом Гарри рассказал историю, которую она уже слышала. Смешную, в первый раз Клэр очень смеялась. Во второй раз она вызвала у нее раздражение. Он не помнит, что рассказывал об этом?

Неужели у Гарри заканчиваются истории? Неужели он уже достиг того рубежа в жизни, когда больше ничего не остается? Конечно, со временем Гарри расскажет ту же историю в третий, в четвертый раз. Клэр в том возрасте, когда истории только создаются. Неужели именно так поступала Мэдди? Неужели так поступают все жены? Сидят и слушают те же истории снова и снова? Неужели это и есть брак? Она вспоминает, каково было сидеть бесконечными вечерами в квартире бабушки и дедушки. Ощущение, будто больше в мире ничего нет – только старые часы тикают в прихожей, только удручающее повторение.

Клэр вздыхает, встает и потягивается. По улице идет молодая пара. Интересно, они давно знакомы? Держатся за руки. Могли только что познакомиться, а могут быть вместе уже годы. На углу они целуются прежде, чем свернуть. Клэр им завидует.