Неосторожность - Чарльз Дюбоу

Гарри нежно привлекает ее к себе и целует в лоб.

– Я тебя люблю куда больше.

Утром он просыпается первым. Сегодня суббота. За окном падает мелкий снег. Снежинки тают, падая на асфальт. Клэр спит рядом с ним, обнаженная, слегка посапывая, положив руки под голову. Он не хочет ее беспокоить, поэтому лежит тихо. Потом они пойдут завтракать. Обычно Гарри вставал, шел в кухню варить кофе, затем работал в своем кабинете. Но за несколько недель все перевернулось вверх дном. Кабинета в Риме больше нет, кабинета в Нью-Йорке тоже. Его прежняя жизнь стала сном. Он изгнанник. В его съемной квартире на высоте пяти лестничных пролетов стоит на кухонном столе лэптоп, к которому Гарри почти не прикасался. В памяти лэптопа роман, к нему не хочется возвращаться – так роман изменился, так изменилась жизнь самого Гарри.

Думал ли он, что окажется здесь? Женщина рядом с ним ему не жена, она не мать его ребенка. И все же есть в ней что-то настолько важное, что он хочет забыть обо всем остальном. В ней ли дело? Или в том, что он хочет в ней видеть? Да, она красива – но не так красива, как Мэдди. Да, она умна, а Мэдди мудрая. Разве она настолько же щедра? Добра? Несгибаема? Я знаю, она моложе. К ней нет привычки, которую вырабатывают двадцать лет брака. Она слышала еще не все его шутки, не знает всех его настроений и историй. Для нее он пока еще неизведанная земля, на которой даже самые простые дела и обычаи вдохновляют.

Но почему она его выбрала? Клэр амбициозна, это заметно. Вокруг множество других мужчин, которые с радостью займут место Гарри в ее постели. Сколько еще лауреатов литературных премий ей приходилось встречать? Для нее это – высший круг, высшая лига. Клэр недостаточно быть просто с богатым мужчиной. Клайв ей это продемонстрировал. Нет, она опробовала этот товар и поняла, что он негоден. Ей не хочется быть всего лишь приложением к кому-то. У нее свои мечты.

А потом Клэр встретила Гарри. Все еще красивого, успешного, высоко ценимого. Как она могла в него не влюбиться? Он был всем, в чем она нуждалась. Если он оставит ради нее жену, будет небольшой скандал, но в литературных кругах такие перемены не имеют большого значения, и неприязнь к нему скоро исчезнет. Званые обеды, новые открытые двери. Может, Клэр сама напишет роман? Они были бы счастливы вместе, она это принимает. Клэр даже начала думать о том, что напишут о ней однажды в биографии. Какое место определит ей история? Разлучница, товарищ, любовница, спасительница, а может, просто сноска перед тем, как он уйдет к следующей женщине?

Но пока это лишь фантазии. Ей нужно, чтобы он перерезал нить. Это изначально не входило в ее планы, но теперь кажется единственным выходом. Только тогда они с Гарри могут быть счастливы.

Сидя за столиком в местном кафе, Клэр спрашивает:

– Мэдди обо мне знает?

– Нет. Она не спрашивала, я не говорил.

– А сказал бы?

– Хочешь, чтобы сказал?

Она на мгновение задумывается. Станет ли это ее жизнью? Сидеть напротив него утром, смотреть, как он пьет кофе и ест яичницу? Он любит соус табаско, она помнит.

– Не знаю, – отвечает Клэр. – Не хочу, чтобы ты лгал, если она спросит.

– Нет, лжи было уже слишком много.

– Давай, я ей сообщу.

Гарри смотрит на нее в изумлении:

– Ты серьезно?

– Да. Я не хочу, чтобы она тебя ненавидела сильнее, чем сейчас. Я тоже заслуживаю ненависти.

– Нет, это должен сказать я.

– Послушай. Это не так глупо. Может быть, так было бы даже лучше. Если я пойду и честно ей обо всем расскажу, она может меня возненавидеть, но оценит, что ей сказали правду.

Гарри берет ее за руку:

– Спасибо. Но это невозможно. Я в жизни тебя о таком не попрошу. Даже если ты этого сама захочешь. Это моя ответственность. Когда придет время, я ей расскажу, но до тех пор – нет. Пожалуйста, пойми.

Клэр кивает.

Через неделю она звонит в дверь Мэдди. На улице ливень. Такой силы, что от зонта никакого толку. Она понимает, что Гарри рассердится, когда узнает. Но уже поздно. Она больше не заводила об этом разговор в выходные. Ждала, что он сделает. Сделает ли он что-нибудь. Когда стало ясно, что он ничего делать не собирается, Клэр решила действовать сама.

Она нервничает. У нее подкашивались ноги. На мгновение ей захотелось повернуть обратно и убежать. Так легко было бы найти себе оправдание. Что-то срочное на работе. В другой раз, хорошо?

Дверь открывается.

– Клэр! – восклицает Мэдди, целуя ее в щеку. – Заходи. Бедняжка, ты насквозь промокла.

Она входит.

– Давай-ка, – говорит Мэдди, – я это возьму.

Она помогает Клэр снять пальто и вешает его на крючок.

– Поверить не могу, что мы так давно не виделись. Ты чудесно выглядишь. Замечательная стрижка.

Клэр краснеет и улыбается.

– Спасибо. Я забыла, что ты ее не видела.

– Я очень рада, что ты позвонила.

– Спасибо, что разрешила зайти.

– Не говори ерунды. Мне как раз это и нужно.

Мэдди уходит в кухню.

– Принести тебе кофе? Или лучше чаю?

– Чай – это замечательно.

– Секунду. Устраивайся пока.

– Мне так нравится ваш дом, – замечает Клэр.

– Спасибо. Жаль, что снаружи так мерзко. Когда погода хорошая, лучше всего сидеть в саду.

– Как Джонни?

– Хорошо. Он был очень рад вернуться в Нью-Йорк. Привычная комната, старые друзья. Ты же знаешь детей. Вот и чай.

Мэдди входит с небольшим серебряным подносом, на котором стоит фарфоровый чайник, чашки, сливочник и сахарница. У Мэдди много чудесного фарфора, доставшегося от бабушки. Взяла ли она в тот раз набор от Споуда? Думаю, да.

– Надеюсь, лапсанг подойдет. День как раз для него.

Комната наполняется ароматом. Клэр рада отвлечься. Когда она поднимает хрупкую чашку, у нее трясутся руки. Они сидят в гостиной. Дождь колотит по стеклу, барабанит по плиткам дорожки. Клэр снова поражается красоте Мэдди, ее самообладанию, достоинству. Рядом с ней она кажется себе незначительной. Теперь вдвое сильнее.

– Расскажи, как ты? – произносит Мэдди. – Что у тебя происходило?

– Хорошо. На работе все удачно. Меня повысили. Платят больше. Я смогла снять квартиру.

– Уолтер что-то говорил. Сказал, вы встречались выпить вместе прошлой осенью.

– Мы хотели и весной повидаться, но не получилось. Как Уолтер?

– Как всегда, дай ему Бог здоровья. А что с личной жизнью? Есть успехи?

– Все сложно.

– Ну, еще бы. Оно же всегда сложно, правда? – Мэдди смеется. – Кстати, я не знаю, слышала ли ты, но мы с Гарри разъехались.