Обрести надежду - Кэтрин Борн

Но тут у Грейс в кармане завибрировал телефон. Кто это может звонить? Мама? С работы? Из дома?

— Извини, — сказала Грейс, достав из кармана мобильник и увидев на дисплее, что звонит Джоанна. — Это подруга, она у меня живет.

— Так надо ответить. Я лично никуда не спешу.

— Думаю, надо, — сказала Грейс. — Может, что-то важное. Дома или вообще. Надеюсь, шторма-то у них там нет. — Она нажала кнопку и поздоровалась с Джоанной.

— Ты не поверишь! — захлебываясь от возбуждения, проговорила в трубку Джоанна. — Донни разбил мой мотоцикл! Я порвала с ним отношения, и он за это разбил мой мотоцикл! Я отволокла его в сервис, но теперь, кажется, больше не хочу, чтобы он у меня был. После всего, что произошло!

— Подожди, не тараторь, — сказала Грейс. — Объясни толком, что случилось?

— Он разбил мой мотоцикл. А я теперь знаешь что собираюсь сделать? Отдам его в ремонт, а потом — на благотворительные цели. Тони тоже считает, что это прекрасная идея. Ведь я теперь не хочу даже видеть этот мотоцикл! Потому что он напоминает мне об этом говнюке! Вот ведь сволочь, убила бы, честное слово!

— А почему ты порвала с Донни? Что у вас стряслось?

— Не знаю, Грейс. Честное слово, не знаю! Кажется, мне нравится другой человек.

— Кто же это?

— Ой, ну это вообще ерунда, и ты, наверное, скажешь, что я чокнулась, но Капитан пригласил меня покататься на своей яхте в эти выходные, и я ужасно этого хочу! А как я могу поехать, если буду с Донни? Правда, теперь я вообще не хочу ехать никуда и ни с кем!

— Знаешь что, Джо, давай-ка возьми себя в руки. Я сейчас не дома и не могу с тобой поговорить, но как только вернусь, сразу перезвоню тебе. Хорошо?

— Нет-нет, я не хочу отрывать тебя от дел! Мне просто надо было выговориться, вот и все. Я вот сейчас пойду в «Соловьи» и нажрусь, а поговорим мы завтра.

— Хорошо. Но только позвони мне, если что-нибудь понадобится. Обещаешь?

— Да. Спасибо, Грейс. Как там, кстати, у тебя дела?

— Я все тебе расскажу. Завтра. — Она выключила телефон и повернулась к Мэтту: — Извини. Сердечные проблемы.

— Сочувствую.

— О да, ты, наверное, хорошо знаешь, что это такое. Не сомневаюсь, что у тебя часто бывают проблемы такого рода.

— Сейчас нет.

— Это хорошо.

— Вообще-то у меня на примете только одна женщина.

— Правда? — Грейс буквально таяла от таких слов. — И кто же она?

Грейс впервые увидела, как Мэтт покраснел.

— Ну ладно, не вгоняй меня в краску, — усмехаясь, проговорил он.

Такой ответ вполне устроил Грейс — он был равен признанию.

— Не надо сейчас ничего говорить. Ни тебе, ни мне. У нас еще столько времени будет.

Мэтт кивнул, потом, словно о чем-то вспомнив, глянул на часы.

— Ого! А времечко-то уже! Завтра мне выезжать рано.

— Выезжать?

— Да. Нам с Лапой. На охоту. Мы каждый год ездим на охоту в это время.

— Ты никогда не говорил, — сказала Грейс.

— Просто не хотел тебя расстраивать. Хотя ты уже могла догадаться — по жаркому из оленины на ужин.

— Так вы на оленя охотитесь?

— Угадала.

Грейс с трудом представляла себе, что такое охота, — наверное, что-то вроде рыбалки.

— Только, пожалуйста, будь там осторожен, — попросила она. — Мне не нравится, что ты будешь там с оружием.

— А меня больше беспокоит то, что там другие будут с оружием.

— Жалко вообще бедного оленя. Только представь, каково ему.

Мэтт положил руки ей на плечи и улыбнулся:

— Ладно. Я обещаю никого не убивать.

— Правда?

Мэтт кивнул:

— Свалю все на травму. Скажу Лапе, что разучился целиться. Так пойдет? — И он рассмеялся.

Грейс тоже рассмеялась:

— Пойдет.

Сейчас он мог бы ее поцеловать, подумала она, но была рада, что он этого не сделал — хотелось приберечь этот желанный момент на потом. Ведь впереди у них были две недели.

На следующее утро Мэтт с Уэйдом, взяв ружья, уехали. Грейс отсыпалась, пользуясь возможностью, но в десять проснулась от какого-то шума в доме. Неужели уже вернулись? Или это Дольче? Или приехал кто-то из врачей? Грабить их вряд ли станут — Уэйд Коннер утверждал, что в здешних краях в этом отношении спокойнее, чем где-либо.

Грейс быстро оделась и вышла на кухню, где прямо-таки обмерла, когда увидела сидящего за столом мужчину. Не просто сидящего, а нахально развалившегося на стуле и бесцеремонно задравшего скрещенные ноги на стол.

— Привет, — сказал он. — Ребятки Коннеры на охоту уехали, я так понимаю?

— Что вы здесь делаете? — спросила Грейс.

— Да вот, приехал проведать нашего больного, узнать, как его здоровье, — сказал Майкл Лэвендер. — А здоровье, надо понимать, уже гораздо лучше — с таким-то заботливым уходом!

— Чего вы хотите? — спросила Грейс, раздражаясь и чувствуя себя в праве дать Лэвендеру отпор.

— Хочу спросить вас кое о чем, — сказал Лэвендер, вынимая из-за уха сигарету. Чиркнув золоченой зажигалкой, он выпустил в потолок клуб табачного дыма.

— Для начала спросили бы лучше, не возражаю ли я против вашего табака, — сказала Грейс.

Лэвендер усмехнулся.

— Это Техас, моя дорогая, — сказал он. — Одно из редких на земле благословенных мест, где человек может насладиться процессом курения. Как в Риме, например. — Он протянул ей дымящуюся сигарету.

— Нет, благодарю, — сухо отказалась Грейс.

— В вашем тоне чувствуется враждебность, — сказал Лэвендер. — А жаль, Грейс, потому что вы мне нравитесь. Я считаю вас хорошим человеком и потому хочу помочь. Мне очень не хотелось бы узнать, что вас постигла та же участь, что и остальных.

— Какая участь? Каких остальных?

— О, ну тех многочисленных бедняжек, чьи сердца разбил Мэтт. И ведь его в этом даже нельзя упрекнуть — женщины сами бросаются на него, сами лезут к нему и валятся под ноги штабелями. Так разве можно ждать от такого парня, как Мэтт, склонности к моногамии?

— Да он не такой вовсе, — возразила Грейс. — Это просто его имидж, а сам он совершенно не такой, я это знаю.

Лэвендер самодовольно усмехнулся:

— Бедняжка Мэтт! Он всегда так искренен, когда хочет сблизиться с женщиной! В такие моменты он проникается самыми лучшими намерениями. Самыми лучшими, честное слово! Но природа в конечном счете берет свое. Всегда брала, и травма головы вряд ли что-либо поменяла в нем.