Женский декамерон - Юлия Вознесенская

рассказанная биологом Ларисой, представляющая собой не анекдот, но вполне достоверную историю из анекдотического быта коммунальных квартир

Я вам расскажу, как один тихий интеллигент отомстил своим соседям по коммунальной квартире.

В одной ленинградской квартире умерла старушка, освободив крошечную десятиметровую комнату. Между жильцами, как водится, началась за эту комнату настоящая война: кто-то стоял в очереди на улучшение жилплощади и хотел, присоединив эту комнатку к своей, улучшить положение немедленно, кто-то хотел съехаться с женой, у которой где-то была комната еще меньше и ее можно было бы обменять на старушкину. Но районный жилищный отдел не стал разбираться в том, кто из жильцов имеет на нее больше прав, а просто отдал ее одному молодому инженеру. Ну, вы сами можете догадаться, что соседи новому жильцу не обрадовались. Всю свою ненависть друг к другу они перекинули на бедного парня. Его всячески притесняли на кухне и в местах общего пользования. Если к нему заходил приятель, участковому милиционеру немедленно писался донос, что у нового жильца собираются пьяницы и наркоманы. Если, не дай Бог, в гости приходила знакомая девушка или коллега с работы, женщина, то его обвиняли чуть ли не в содержании притона. Парень поначалу пробовал отбиться, выяснял с ними отношения, но этим только подогревал атмосферу. И он затих. На кухню старался не выходить, в свою комнату шмыгал, как мышонок, а на все попытки втянуть его в скандал — отмалчивался.

Долго ли, коротко ли, да только всем жильцам этой квартиры неожиданно повезло. Власти задумали построить на этой улице какое-то сверхмодное здание, для чего надо было снести сразу несколько старых домов. На снос пошел и дом, где была эта квартира. Всем жильцам выдали ордера на комнаты в новых районах, а некоторые даже получили небольшие отдельные квартиры. Общей радости не было предела. Получив неожиданную возможность перебраться в более приличное жилье, все как-то подобрели, во всех проснулись забитые бытом человеческие качества. Проще говоря, совесть. И говорят жильцы между собой: «Ну, ладно. Мы-то сколько лет вместе жили, все друг про друга знаем. Было у нас и плохое, но было ведь и доброе. А вот новому-то жильцу что хорошего про нашу квартиру вспомнится? И ведь человек он, по совести говоря, тихий, интеллигентный, никому никогда не нагрубил…» И решили жильцы квартиры собраться все вместе и попросить прощения, у интеллигента. Так и сделали. Купили они пирожных, приготовили чай и вызвали его вечером на общую кухню. Он пришел, встал в сторонке, дрожит потихоньку: что, мол, они еще на прощание ему приготовили, какую такую гадость? А жильцы ему говорят: «Дорогой вы наш сосед, очень мы раскаиваемся в несправедливом к вам отношении. Теперь вот мы все разъедемся по разным концам города. Так уж вы простите нас и не поминайте лихом. А теперь давайте вместе выпьем чаю на прощание, за мир, так сказать, и дружбу». Поглядел на них интеллигент, растрогался до слез. Снял очки, протирает и говорит: «С радостью прощаю вас, дорогие друзья. А чай я с вами пить не могу, и вот по какой причине. Все это время, пока вы вели против меня военные действия с целью выжить из квартиры, я открыто против вас не выступал — где мне! Но вы, наверное, видели, что по вечерам я иногда выходил на кухню со своим чайничком. Так вот, чай-то я себе в комнате в другом чайнике грел на электроплитке. А в этот чайничек — писал. И когда никого из вас на кухне не было, я его содержимое подливал во все ваши чайники и кастрюльки. Так что уж простите и вы меня!»

С тем и разъехались добрые люди по своим новым квартирам.

Долго женщины смеялись над этим, с позволения сказать, интеллигентом, вспоминая попутно и другие случаи из коммунальных войн, которые иногда кончались примирением, а иногда и судами за увечья, нанесенные в местах общего пользования одним соседом другому.

Следующей рассказывала Зина.