Ключ к сердцу Майи - Татьяна Веденская

Скандал получился грандиозным – сильнее и масштабнее, чем мои самые худшие предположения. Даже до меня и Фаи долетали его отголоски. Однажды журналисты поймали нас с Германом прямо на выходе из магазина, меня забросали вопросами о Майе Ветровой, о том, знаю ли я ее лично, что могу сказать о ней, могу ли я организовать с нею встречу или хотя бы прийти на какую-то программу, посвященную теме защиты авторских прав. Этот вопрос вдруг всем стал интересен, медиашторм, который Кукош хотел обрушить на нас, целиком ударил по нему. Актера и, как теперь говорили, экс-писателя Ивана Кукоша буквально «смыло с бульвара». Каждый канал, каждая программа, каждый ведущий новостей сочли своим долгом высказаться по поводу случившегося – с негодованием, конечно. Каждого возмущал и потрясал до глубины души поступок Кукоша. Каждый задавался логичным вопросом – как же так, как же он мог? Как же он, Иван Кукош, решился на такое?!

Не могу сказать, что этот вопрос не интересовал и меня.

– Как он, опытный, известный человек, не подумал, что будет, если все это вылезет на поверхность? И что он скажет людям, когда все это всплывет? Ведь его раздавили! Я слышала, его сняли со съемок в большом историческом сериале! – удивлялась я, пока Герман жарил свои фирменные стейки на рифленой сковородке на моей кухне. Был вечер среды, Сережа «снова уехал в командировку на неделю», так что мы могли чувствовать себя вполне спокойно – два изменщика под одной крышей.

– Странно, что тебе его жалко, ведь он украл книгу. Он признал это, он принес официальные извинения Майе! Она, между прочим, была более чем щедра к нему, отозвав заявление из суда.

– Да, я знаю, видела, – процедила я. – Думаю, не найдется ни одного человека в нашей стране, кто не видел этого кошмара и унижения.

– Но он заслужил это! И он отделался мировым соглашением! Деньги – это не самое страшное, теоретически он мог и под уголовное дело попасть, – снова повторил Герман, аккуратно поворачивая ароматное мясо на другую сторону.

Мясо шипело и испускало умопомрачительный аромат, на прожаренной стороне сияли ровные темные полоски. Если до этого я и не была голодной, теперь я почти падала в обморок от этого запаха.

– Я не говорю, что он этого не заслужил, понимаешь? Я говорю, что он должен был это предусмотреть!

– Люди совершают глупые поступки, Лиза. А потом жалеют о том, что сделали, но становится уже поздно, и ничего уже не исправишь.

– Взять, к примеру, нас.

– В каком смысле? – удивился он. – При чем тут мы?

– Ну как же. Помнишь, как я хотела уйти от мужа, а ты сказал, что я должна остаться с ним, даже если не люблю его. Ну что ж, я осталась, и вот мы с тобой – в моей кухне, и все идет не так, как мы хотели, и ничего нельзя исправить.

– Ничего нельзя исправить? – повторил Герман, словно пробуя эти слова на вкус. – Мне совсем не нравится то, как это звучит.

– Мне тоже, поверь. Впрочем, во всем есть свои плюсы. Я не наношу травму детям.

– А Майя, считай, выиграла джекпот. Тоже плюс, да? Кто-то проигрывает, а кто-то выигрывает. Так всегда и бывает. Но в нашем случае, признаться, все это меня совсем не радует. Я не хотел.

– Я тоже не хотела этого, – ответила я сухо. – Просто так вышло, и теперь мы имеем дело с тем, с чем имеем, верно?

– Верно. Все вышло как вышло, – кивнул Герман и снова сосредоточился на стейке.

Надо признать, он знал, что делает, и результат превзошел все мои ожидания. Мы сидели на моей кухне за столом с двумя красивыми тарелками. Стейки шипели и дымились, поверх них Гера бросил горсть кедровых орешков, веточку тимьяна, вяленые помидоры, все как он любил еще с Израиля. Вулканически-острая горка нежного пюре, сверху как лавой политая мясным соусом. Кисло-сладкий соус из клюквы – нет, его он не делал, принес с собой в какой-то узкой бутылочке.