Война. Истерли Холл - Маргарет Грэм

Брамптон заорал:

– Это мой дом! Я настаиваю на том, чтобы забрать свое!

Ричард покачал головой.

– Он не ваш, пока длится война, или вы забыли, что передали управление им в мои руки и в руки вашей дочери? Нам нужна еда для наших людей, и сейчас я предлагаю вам вспомнить, кем вы являетесь, и удалиться настолько достойно, насколько вы еще в состоянии, как и в прошлый раз. Это становится дурной привычкой.

Теперь уже кузнец помогал опустошать автомобиль. Он взвалил себе корзины на оба плеча и понес вниз по лестнице на кухню. Эви последовала за ним, неся еще одну, и за ней Вероника, со следующей. Вскоре кузнец вернулся забрать еще.

Милли исчезла. Эви отправилась на ее поиски, выволокла из прачечной и повела в кабинет Ричарда, где Рон занимался бумажной работой. Он поднял глаза, внимательно изучил выражение лица Эви и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Эви схватила Милли за плечи.

– Если ты когда-нибудь снова подделаешь мою подпись, я тебя уволю. Ты отдашь деньги, полученные с продажи джема, который ты украла в мае. Ты вернешь все, что рассовала по карманам, когда помогала шоферу наполнять корзины. Я проверю, чтобы ты это сделала. Теперь иди отсюда и следи за собой очень внимательно. Я ничего никому не скажу только потому, что ты жена Джека и мать Тимми.

Милли подняла подбородок, открыла рот, и ее глаза наполнились слезами. Эви не обратила на это никакого внимания. Слезы были просто одной из уловок Милли.

Рон постучался в дверь.

– Конвои прибыли, так что пора задать жару, Эви. Нужно закончить расчищать шатер.

Эви вытолкала Милли взашей, прочь из комнаты, почти прямо в руки миссис Мур и миссис Грин, которые схватили ее и повели в холодную кладовую. Эви слышала, как они кричат на нее, обвиняя в краже. Она услышала ответ Милли:

– Вы все пожалеете об этом, попомните мои слова. Вы чудовищно со мной обращаетесь, и так всегда было, а Эви сказала, что никто не узнает. Лгунья!

Эви поспешила на кухню и вверх по лестнице, пробежала через задний двор, но перешла на шаг, как только миновала въездную дорожку. Беготня порождала панику.

Когда она проскользнула в шатер, носилки уже разгружали. Один человек ходил кругами, одолеваемый характерной странной дрожью после контузии, его глаза смотрели в пустоту. Стэн увел его в тихую палату в одном из коттеджей на территории поместья. Там его примут для распределения. В шатре, как будто по волшебству, весь пол оказался вычищен, а шахтеры аккуратно расставили стулья по периметру помещения. Команда по распределению раненых толпилась у входа в ожидании. Она подумала о своих мужчинах и возблагодарила Бога, что они были вдалеке от всего этого, по крайней мере сейчас, хотя Грейс писала, что они думают о побеге каждый день. Эви всем сердцем желала, чтобы они этого не делали. Прогудел клаксон, и послышался шорох гравия – «Роллс-Ройс» медленно двигался посреди суеты, увозя Брамптона и его жену прочь, и слава богу.

Вер стояла на передних ступеньках, держа руку Ричарда и сжимая ее слишком сильно.

– Что мы будем делать с нашим домом, когда война окончится, дорогой?

Они с Ричардом наблюдали за «Роллсом» до того самого момента, когда он скрылся за поворотом. Он сказал:

– Нужно подождать, а потом посмотрим. Мы не можем думать об этом сейчас, Вер, просто не можем. Слишком много всего надо делать.

Вер посмотрела на старый кедр. Он был все таким же сильным, спокойным и все так же давал приют курильщикам. Она улыбнулась. Все будет хорошо. На самом деле все просто обязано быть хорошо, потому что они с Эви несли ответственность перед всеми. Она сказала:

– Теперь мне кажется, что лучше бы мы отдали им их несчастные корзины.

Ричард обнял ее за плечи.

– Что сделано, то сделано, и теперь прибыли новые пациенты, которых хорошо накормят, как наши любимые тираны Эви и миссис Мур всегда настаивают. А они не смогут этого сделать, если дать твоему отцу волю, потому что он вернется, чтобы забрать больше, и Эви знала это. Проблемы нужно решать, Вер, как ты думаешь? Другого пути нет.

Они смотрели на то, как подъезжает все больше и больше карет «Скорой помощи». Предстояло много работы. Завтра будет завтра, Вер это понимала, но она видела тревогу на лице мужа и знала, что она отражается и в ее лице.

– Улыбнись, – приказала она, – мы обязаны это делать. И спасибо Господу за Эви.