Маленький незнакомец - Сара Уотерс

— Мы уже сто лет знакомы, еще с войны, — пояснила Каролина.

Миловидная блондинка Бренда показалась мне весьма жизнелюбивой. Я был рад за Каролину, но вместе с тем чуть взгрустнул, ибо появление стратфордских гостей словно провело черту между взрослыми и молодежью. Бренда и Каролина в сторонке покуривали, а затем под руку направились в дамскую комнату.

К их возвращению я был полностью во власти компании Грэмов, которая отыскала столик вдали от громыхавшего оркестра и выставила пару бутылок алжирского вина. Девушкам подали стаканчики, предложили стулья, но они не сели, а все поглядывали на танцплощадку. Прихлебывая вино, в такт музыке Бренда нетерпеливо покачивала бедрами. Оркестр вновь играл что-то быстрое, девушкам хотелось танцевать.

— Вы не обидитесь? — виновато спросила Каролина. — Бренда хочет познакомить меня с приятелями.

— Танцуйте, танцуйте, — ответил я.

— Я недолго, обещаю.

— Приятно видеть Каролину веселой, — сказал Грэм, когда девушки ушли.

— Да, — кивнул я.

— Часто с ней видишься?

— Заглядываю к ним, когда есть время.

— Ну да. — Казалось, Грэм ожидал услышать что-то еще. Помолчав, он доверительно спросил: — Насколько я знаю, братцу не лучше?

Я пересказал последнее сообщение доктора Уоррена, затем мы поговорили о наших пациентах, а потом стратфордец затеял дискуссию о грядущей системе здравоохранения. Как большинство терапевтов, он был категорически против нее, Дэвид яростно ее поддерживал, а я по-прежнему пребывал в мрачном убеждении, что она положит конец моей карьере. Затянувшееся обсуждение было довольно горячим. Временами я поглядывал на танцплощадку, а Каролина с Брендой то и дело подбегали глотнуть вина.

— Все хорошо? — спрашивал я, беззвучно артикулируя из-за плеча Грэма, а в следующий раз окликал: — Ничего, что я вас покинул?

— Не переживайте, — улыбалась Каролина.

Вечер продолжался, и я спросил Анну:

— Думаешь, Каролина не обидится? Как-то нехорошо, что я ее бросил.

Анна глянула на мужа и что-то ответила, но музыка заглушила ее слова. Я расслышал что-то вроде «нам не привыкать» или «пора привыкать» и решил, что она меня не поняла. Видя мое недоумение, Анна рассмеялась:

— Бренда за ней присмотрит, не волнуйся. Все в порядке.

В половине двенадцатого кто-то схватил микрофон и объявил «Пол Джонс».[15]К танцплощадке хлынула волна гостей, увлекшая и нас с Грэмом. Машинально поискав взглядом Каролину, я увидел ее в женском круге на другой половине зала и уже не терял из виду, рассчитывая при смене музыки встать с ней в пару. Но перед каждой сменой партнера нас уносило в разные стороны. Разбухший от сиделок женский круг был больше мужского; спотыкаясь о ноги соседок, Каролина улыбалась и раз скорчила рожицу: «Кошмар!» Когда мы снова пролетели мимо друг друга, она рассмеялась. Прядки распущенных волос липли к ее взмокшему лицу. Наконец при очередной смене она оказалась от меня в двух шагах, и я стал вежливо, но решительно к ней пробиваться, однако меня опередил какой-то огромный разгоряченный мужик, в котором я не сразу узнал Джима Сили. Вообще-то он имел полное право ее пригласить, но Каролина послала мне взгляд, полный комического ужаса, когда Сили ее облапил и повел в медленном фокстроте, прижав подбородок к ее уху.

Моей партнершей стала молоденькая сиделка; когда этот танец закончился и вновь возникла толчея, я ушел с площадки. Взяв стаканчик водянистого пунша, я выбрался из толпы и стал наблюдать за танцорами. Каролина избавилась от Сили, теперь ее партнером был менее дородный юноша в роговых очках. Сили тоже променял танцплощадку на бар. Залпом опрокинув стаканчик пунша, он собрался закурить, но заметил мой взгляд и подошел ко мне, протягивая портсигар.

— На этих вечерах я чувствую себя стариком, — сказал он, поднося мне зажигалку. — Сиделки чертовски молоденькие, правда? Я тут поплясал с одной цыпочкой, так на вид она не старше моей дочки, которой двенадцать. Вот уж раздолье для старого развратника… — Сили назвал старшего хирурга, чье имя пару лет назад фигурировало в небольшом скандале. — Танцуем мы, и я спрашиваю, как ей в нашей округе, а она отвечает, мол, похоже на место, куда в сороковом году ее эвакуировали. Какой уж тут романчик. Лучше старый добрый вальс, чем эти скачки в кругах. Надеюсь, самбы-румбы сейчас закончатся. Вот тогда с божьей помощью…

Платком он промокнул лицо и отер багровую шею, просунув тот за воротничок рубашки. Бабочка его съехала набок, орхидея пропала — из петлицы торчал лишь толстый зеленый черенок с мутной капелькой на сломе. От Сили, разгоряченного выпивкой и танцами, полыхало жаром, словно от печки, и стоять с ним рядом в духоте зала было неприятно, но я не мог уйти раньше, чем выкурю предложенную им сигарету. Еще пару минут толстяк отирался, пыхтел и бубнил, а потом смолк, разглядывая скачущие пары.

Не сразу отыскав Каролину, я подумал, что она ушла с площадки, но потом увидел ее все с тем же очкариком и уже не спускал с нее глаз. «Пол Джонс» закончился, оркестр играл что-то спокойное, но всеобщее веселье еще не вполне угасло. Лицо Каролины блестело испариной, волосы растрепались, шея и плечи пошли красными пятнами, туфли и чулки были измазаны мелом. Ей идет быть такой, подумал я. Вопреки заурядной внешности и скромному платью она казалась совсем юной, словно молодость ее, подстегнутая танцами и весельем, проглянула вместе с румянцем.

Закончив танец, они с очкариком начали следующий, и только тут, услышав реплику Сили, я понял, что он тоже за ними наблюдает.

— Каролина недурно выглядит, — сказал он.

Я отошел к соседнему столу загасить сигарету.

— Спору нет, — поддакнул я, вернувшись.

— Она прекрасно танцует. В курсе насчет своих бедер и знает, что с ними делать. Большинство англичанок танцуют на полусогнутых. — Лицо Сили приняло мечтательное выражение. — Полагаю, вы видели ее верхом? В ней что-то есть. Жаль, наружность подгуляла. Думаю, вас это… — он сделал последнюю затяжку, — не оттолкнет.

Я решил, что ослышался, но по его лицу понял: именно это он и сказал.

Сили скривил губы, выдувая дым в сторону, но увидел мою вытянувшуюся физиономию и рассмеялся, выпустив его сизым клубом:

— Полно вам! Ни для кого не секрет, сколько времени вы у них проводите. Открою вам: идут споры, на кого вы положили глаз — на дочку или мать.

В его устах все это звучало превосходной шуткой; он словно подзуживал меня на дерзкую шалость, как старшеклассник, аплодирующий первашу, который отважился подглядывать за наставницей.

— Какая грандиозная забава для вас! — холодно сказал я.