Паприка - Ясутака Цуцуи

– Я считаю, другого выхода нет: спасти ее можем только мы. Как? Наденем МКД и войдем в ее сон,- сказал Носэ после разговора с Конакавой. Придя сюда, он сослался на дурное предчувствие, а о звонке Паприки умолчал. Конакава – тот, пожалуй, ему поверил бы, но остальные двое могли решить, что он не в своем уме. Конакаве он собирался рассказать о звонке позже и наедине.

– Но это под силу только психотерапевтам – причем высшей квалификации. Справимся ли? – Конакава сомневался.- А если мы тоже завязнем в сне?

– Тогда и будем думать вместе с Паприкой, как вместе проснуться.

– Во сне?

– Во сне.

Кикумура и Убэ слушали их разговор, затаив дыхание.

– Допустим, ниточку к пробуждению удастся найти лишь в ней самой – тогда нам не остается ничего другого,- решил Конакава.- Как поступим? Сначала пойду я. А если не проснусь, тогда следом ты?

– Нет-нет, лучше подключиться вместе,- сказал Носэ.- Мы ведь не знаем, кто ей больше пригодится, ты или я?

– Смотрите не забудьте снять МКД сразу после того, как мы уснем,- напомнил подчиненным Конакава.- Если МКД действительно погружают глубже в сон, оставлять их после подключения надолго опасно.

– Вы сказали – спать,- обеспокоенно произнес Кикумура.- Неужели прямо так и уснете… вот здесь? Только где вы собираетесь лечь? Кроватей всего две. Если положить госпожу Тибу, останется одна. Или кто-то устроится на диване в гостиной? Но на том диване уснуть будет непросто.

– Лучше всем троим спать рядом,- решительно произнес Носэ.- Кто знает, чего можно ждать от МКД? Думаю, впредь нам нельзя делить происходящее на реальность и сон.- Тут он сообразил, что ляпнул лишнего, и покраснел под пристальными взглядами недоуменной троицы.- Но это ладно. А вот оставлять Паприку долго в такой позе вам не жалко? Положим ее на кровать. Хоть она и шевелится, но сейчас не в состоянии управлять установкой, как во время лечения. Лучше я постараюсь уснуть прямо на этом стуле. В компьютерах кое-что понимаю и, если Паприка во сне будет давать указания, глядишь, как-нибудь справлюсь с управлением.

– Ты что, сможешь уснуть прямо так – на стуле? – Конакава скептически посмотрел на Носэ.

– Ну да. В последнее время я умудряюсь спать даже на совещаниях – делаю вид, будто о чем-то задумался,- ответил тот.- К тому же сегодня рано проснулся и совсем не прочь вздремнуть.

Кикумура и Убэ подняли Ацуко и перенесли на кровать. Конакава, не раздеваясь, лег на соседнюю кровать для пациентов, а Носэ разместился на стуле перед психотерапевтической установкой. Раскинувшись на кровати, Ацуко постанывала, иногда шевелилась. Ее лицо оставалось бесстрастным, лишь мельком по нему скользили тени мучений. Она казалась ребенком, и Носэ, прикрепляя себе на голову МКД, подумал, что во сне она непременно предстанет ему в облике Паприки.

У Конакавы же сна не было ни в одном глазу, хоть плачь. Он настраивал себя на сон, для верности щупал прикрепленный к голове МКД. Оставалось надеяться только на гипнотический эффект модуля.

– Я не смогу заснуть, пока вы там стоите,- сказал Конакава застывшим в дверях подчиненным.- Побудьте немного в той комнате.

В любом случае пока от них ничего не требовалось.

– Понятно. Тогда подгадаем момент, когда вы заснете, тогда и снимем МКД.

Кикумура и Убэ ушли в гостиную. Теперь в темноте слышалось лишь тихое дыхание.

– Сейчас она, похоже, в парке с маленьким фонтаном,- глядя на экран, произнес Носэ и зевнул. Он понимал, что этим гипнотизирует Конакаву, чтобы тот поскорее уснул.- Ждет нас там. Наверняка.

– Нужно скорее туда.

– Паприка позвонила из сна и попросила помочь.

– Вот как? То-то я думаю – раз ты так поспешно явился, выходит, откуда-то знал об опасности.

– Теперь и ты знаешь откуда.

– Ясно.

Диалог прервался. Носэ, сидя на стуле, уронил голову на грудь. «Кажется, я тоже засыпаю,- поймал себя на мысли Конакава. Его сознание постепенно мутнело.- Звонок из сна. Раз мне это уже не кажется бредом, я на пороге мира снов. Не оплошать бы…»

Паприка видит двухкомнатный домик – такие строят на продажу. Видит столовую на первом этаже. В этом доме она родилась. Она надеется увидеть родителей молодыми, ищет их, но в доме никого. Входная дверь не заперта, а на дворе ночь. Паприка не знает, как быть,- а вдруг в дом зайдет кто-нибудь страшный? Она помнит, что родителей никогда не бывало дома, она вечно оставалась одна. «Ну вот, кто-то вошел! Но не тот дядька, который навязывает свои товары, а иногда скандалит. Сегодня – женщина с распущенными волосами и в бледно-желтом платье».

– Не задавайся! Красавица, мать твою! – с порога кричит на маленькую Паприку женщина. Это Нобуэ Какимото. У нее волосы выкрашены хной и глаза почему-то косят.- Думаешь, самая умная? С чего ты это взяла? Ничего подобного. Просто до тебя дошло, что красавиц дурех мужики лишь используют, вот ты и училась как одержимая. Что, не любила никому уступать? При феминизме красавицы не в фаворе. Ты глупая девчонка. Разве нет? Только и можешь говорить, что все остальные мужики – идиоты, что им до тебя далеко, а сама нарочно втюрилась в этого безобразного Токиду. Раз он тебе нравится, выходит, ты совсем разучилась отличать черное от белого.