Летучий Голландец - Андрей Матвеев

Она всегда хотела уехать и почти никогда никуда не уезжала.

Не потому, что не могла — боялась, как и всего в жизни. Хотя будучи Скорпионом по гороскопу, внешне вела себя совсем иначе — смело, нахраписто, временами развязно и вызывающе: лишь бы никто не заподозрил ее в том, что она боится.

Родителей, мужчин, начальников — когда в ее жизни появились начальники — и даже подруг.

А чтобы меньше бояться, она вывела для себя особый жизненный закон, по которому всё в этом мире есть просто сделка.

Родителям хотелось, чтобы она была достойной дочерью, — она, насколько это получалось, и была такой, даже когда ей исполнилось двадцать, затем двадцать пять, она продолжала быть примерной девочкой, но это стоило родителям ежемесячных пожертвований, а когда они не поступали, то она просто переставала им звонить.

Что касается мужчин и начальников, то эти два понятия в ее жизни стоило объединить, она спала со всеми мужчинами, которые были ее начальниками, а значит, что и со всеми начальниками, которые были мужчинами.

Женщин она боялась еще больше, потому что на самом деле ее тянуло именно к ним, может, из-за того, что была она не просто стройной, а худой, с маленькой грудью и еле заметными сосками, да и между ног у нее было не так уж чтобы совсем просторно, и каждый второй самец — а все мужчины однозначно самцы — делал ей больно, пусть даже потом на смену боли приходила вначале та теплая, а затем и обжигающая волна, лучше которой временами она ничего не могла представить.

И на какое-то время это мирило ее с собой.

Но только — на какое-то время, пока она опять не начинала думать, что всем надо от нее лишь одного: обидеть, унизить, попользоваться, заплатив при этом как можно меньше.

Последний начальник попользовался ею дома, потом взял с собой на очередные переговоры в Барселону, а там внезапно решил расплатиться с ней на всю последующую жизнь. Купил билет на самолет, заказал место в автобусе, оплатил проживание в Бод-Руме, и даже сделал так, что на месте ее ожидал еще один билет — уже домой.

Но все это с условием — больше она его никогда не увидит.

Хотя положенные за внезапное увольнение деньги он ей тоже выплатил, наличными, в Барселоне.

Сказочная отчасти история, если бы только этом все закончилось.

Она не могла даже выплакаться как следует — последний вечер они провели в ресторане, потом была последняя ночь, она напилась и утром не могла вспомнить, что он с ней делал, но болели все отверстия, и она подумала, что, может быть, и хорошо, раз все происходит именно так.

Вот только поплакать все равно надо.

Лучше уже в самолете.

Только в самолете ее соседом оказался здоровенный черный, и она весь полет дрожала от непонятного страха — от него пахло чем-то совершенно незнакомым, беспробудно чужим, хотелось залезть под кресло, свернуться там малюсеньким комочком, чтобы лишний раз не попадаться ему на глаза.

Так что она не смогла выплакаться, как не сделала этого и в автобусе — дурная шутка, но сосед по самолету тоже оказался в нем и даже подмигнул, тихо насвистывая туповато-ритмичный мотивчик.

Внезапно ее заинтересовал большой перстень па безымянном пальце черной руки.

Если что Марина и любила всерьез в этой жизни, то, перстни, и не потому, что сходила от украшений с ума.

Пусть она и боялась всего, но, будучи Скорпионом, действительно обладала часто невнятной, порою обескураживающей, иногда доставляющей неприятности, а временами дающей иллюзорное подобие власти силой.

Да и книги любила читать исключительно о силе.

Худющая секретарша с малюсенькой грудью, скуластым личиком и востреньким, задранным кверху носиком.

Смешная темноглазая мышка.

И эти большие черные глаза вроде бы притягивали силу, а временами даже излучали ее.

Так что увидев перстень на безымянном пальце, она поняла, что этот парень — не просто гора мускулов, обтянутых черной кожей.

Он из посвященных, намного более посвященных, а это — шанс.

Пристроиться, присосаться, незаметно вползти под кожу.

Попробовать иной крови, и от этого измениться самой.

Подобного нельзя с начальниками, как и со всеми прочими похожими мужчинами — у них нет силы, лишь похоть распаленной плоти.

А силе нужна сила, тогда пропадает страх.

Марина почувствовала дрожь, черный спокойно спал в своем кресле, но дрожь не проходила, ее лихорадило, как бывает, когда поднимается температура.

Тогда она закрыла глаза и попыталась вползти черному в голову.