Ногти - Михаил Елизаров

— Ладно, — сжалился Буров, — вы еще немного подумайте, Елена Павловна, а я пока поговорю с молодым человеком.

Буров подошел к лежащему на полу голому мужчине.

— А к вам, юноша, у меня отдельный разговор, — сказал Буров приятельским тоном. — Вы позволите называть вас Цыпленком или Котенком?

Мужчина безмолвствовал.

— Благодарю, — сказал Буров, — вас не смущает, кстати, мой вид, нет? — Он улыбнулся и присел рядом. — Вот признайтесь мне, как на духу, что лучше: большой толстый хуй или цыпленок? Молчите? Не знаете? И не узнаете, дорогой мой.

Буров нервно вскочил и зашагал вокруг лежащего.

— Да-с, юноша, поумнее нас с вами люди пытались ответить и только лбы расшибли, — говорил, прохаживаясь, Буров. — А на первый взгляд, еще та дилемма. Хуй или цыпленок, хуй или котенок. Вывод кажется однозначным. Но в нашем случае задача предельно усложнена. Нам нужно определиться, что лучше — хуй или цыпленок одновременно с котенком, причем хуй не настолько большой и толстый, как хотелось бы, — неожиданно самокритично признался Буров. — Я ведь почему к вам обращаюсь, — развивал мысль Буров, — с других вообще никакого спроса. Вот взять хоть мою Елену Павловну — умнейшая, образованная женщина, — он оглянулся на кровать, — и тоже в тупике. Так что, не обессудьте, вы у нас единственный Котенок и Цыпленок в чистом виде и должны рассеять наши сомнения. Отвечайте же, ради Бога! — раздраженно крикнул Буров. — Или я ошибся — вам ближе в этой беседе позиция большого и толстого хуя? Вполне допускаю, но это еще надо проверить. Не возражаете, Елена Павловна?

Буров повернул мужчину лицом вверх и оценивающе оглядел его гениталии.

— Хуй как хуй, — наконец констатировал Буров, — ничего особенного, — и быстро вернул мужчину в исходное положение. — И перестанем играть в молчанку, — прокурорским тоном сказал Буров. — Я тут распинаюсь, и хоть бы полслова в ответ. Мне что, больше всех нужно? Блядь!

Буров поднял с пола молоток.

— Блядь, вот ко всему еще и ногу ушиб! Так, Елена Павловна, кончай канитель тянуть, время вышло, говори, сука, чего тебе не хватало?! Молчишь?! А может, я мешаю, может, мне уйти, наедине вас оставить?!

Буров за ноги подтащил тело мужчины к кровати и в два приема забросил туда. На полу, в том месте, где лежала голова мужчины, расплылась густая бордовая клякса.

— Получай своего цыпленка, котенка, целуйся с ним, ебись, пока не треснешь!

Буров схватил Елену Павловну и уложил сверху мужчины. Под пышными волосами жены виднелся проломленный затылок.

Чуть прихрамывая, Буров сходил в коридор и принес оттуда чемодан, с которым вернулся этим утром из командировки. Вынимая из чемодана вещи и раскладывая их по полкам, Буров изредка поглядывал на парочку в кровати. Если бы не кровавые пятна на подушках, все по-прежнему напоминало бы ту постельную идиллию, нежданно увиденную Буровым.

Буров всхлипнул, потом разрыдался. Причитая словами «цыпленок» и «котенок» — именно этими именами Елена Павловна награждала неизвестного мужчину, — он вышел на балкон. Там он перелез через перила. Возле подъезда столпились соседи, подкатил желтый милицейский «бобик». Тогда Буров набрал в легкие побольше воздуха и с истошным криком: «У меня большой и толстый хуй!» — прыгнул с балкона.