Мальчик, который упал на Землю - Кэти Летт

Все мужчины совершают ошибки, но живущие с ними возлюбленные узнают о них раньше прочих.

– Надеюсь, ты в курсе, что мотоциклы – метод, которым общество продвигает похоронный бизнес? – спросила я, когда Арчи ввалился в дом с мотоциклетным шлемом на голове.

– Один дружбан одолжил мне свой «харлей». – Арчи стащил с черепа каску. – Я тут подумал, что Мерлину понравится кататься, вот и подобрал его из музея.

Мерлин вломился следом и что-то невнятно воскликнул, восторженно мотая нахлобученным на голову шлемом.

Все мои синапсы перевелись в боевую готовность.

– Господи, Арчи! Ты что, сдал основную часть мозга на хранение? А если бы он упал?

Арчи озорно сверкнул глазами и – вот те на – разоржался мне в лицо. Чего это он смеется надо мной? Виски сдавило спазмом раздражения.

– Не вынуждай тебя убивать, – процедила я сквозь зубы. – Я кофе еще не успела выпить.

– Любовь-удавка. Ты пацана из дома не выпустишь без полного комплекта деталей для сборки сторожки в лесу.

Я освободила сыновнюю голову от шлема.

– Какое восхитительное, пьянящее приключение! – воскликнул он. Волосы стояли дыбом, будто в них паслась пара диких зверей.

Я съела злость и сказала милее некуда:

– Давай, солнышко, дуй наверх, прими душ. Скоро папа приедет, пойдете в театр.

Джереми отъехал на несколько дней в Париж – на конференцию, организованную Британским советом, – и теперь рвался повидаться с сыном.

Мерлин скривился:

– У меня непереносимость театра. У меня будет актерофилактический шок.

– Почему это?

– Там надо сидеть на сплющенной, затекшей попе, с постным лицом пялиться на сцену и делать вид, что понимаешь, что на ней происходит, и при этом стараться не думать ни о чем другом, что важно в жизни.

– А как же Шекспир? Я думала, ты его обожаешь, – изумленно спросила я.

– К Шекспиру я охладел, – ответил он и насупился. – И я устал от того, что папа ищет во мне гениальность. Творческие наклонности ассоциируют с разнообразными ментальными расстройствами, которыми страдали великие вроде Ньютона, Оруэлла, Шарля де Голля, Томаса Джефферсона, Инока Пауэлла[104]. – Мерлин говорил все быстрее, нервно заламывая руки. – Но не каждому суждено быть творческим гением...

Он вдруг взволнованно притих, неожиданно смутившись, и покосился на меня.

– Никто не ждет, что ты будешь гением, милый.

По правде говоря, «гений» Мерлина – планета, временами открывающая себя наблюдателю. Или дрожащий в солнечных лучах мираж: сейчас есть, а через минуту – нет его. Неуловимый.

– Попробуй все-таки. Это мюзикл. Сондхайм[105]. Вдруг понравится? И вот еще что: забери, пожалуйста, чистую одежду. Я все ящики подписала, не перепутай, ладно?

Диспраксия Мерлина означала, что голова у него взрывалась, если дело доходило до логичных практических вещей, и носки оказывались в ящике для обуви, ботинки – под подушкой, поместай менями – в ящике для оксиморонов.

Мерлин, груженный свежевыглаженными джинсами и рубашкам, покинул кухню, а я напустилась на своего безответственного бойфренда:

– Я знаю, некоторым нравится сидеть верхом на работающем двигателе внутреннего сгорания в пятьсот лошадиных сил и с ревом нестись по хайвею с ветерком. Так вот: большинство таких людей – давно покойники. Как ты посмел рисковать жизнью моего ребенка, даже не спросив у меня!

– Жизнь – риск, подруга. Пора начинать готовить мальца к этому. Мерлин ухожен, приручен, накормлен, полит и посажен в клетку... Да он ничем не лучше очень дорогой зверушки, – ответил Арчи упрямо. – Дай уже ему нажраться, натрахаться и...

– Ты опять за свое. А если от него какая-нибудь забеременеет? Мне в бабушки, значит, да?

– Первая бабуля в городе. – С плотоядной улыбкой Арчи вразвалочку подобрался поближе и прижал меня к себе.

– Не смешно. После всего этого секс-просвета он тут недавно спросил у меня, какают ли девочки. Что мне прикажешь делать? Вазэктомировать его? Я что, Гитлер? Он же никогда в жизни не научится презерватив надевать, – уперлась я, отпихивая от себя Арчи. – А если и научится, не вспомнит, когда надо.

– Эта вот спецшкола Мерлинова – там все девицы будут такие же, как он: бешеные дикие зажигалки, ноги – как двери в поезде, одной рукой раздвинешь. Все может случиться, Лу. Смотри фактам в лицо. Хочешь, я свожу его в бордель, девчонки там всему научат. Получит опыт ручной работы. – Он влез мне под юбку и игриво шлепнул по попе.

– Арчибальд, никаких «в бордель» тебе с моим мальчиком.

– Ну, тебе туда нельзя. Ты ж устроишь такой тарарам – а вдруг в шоколадной краске для бодиарта орехи? А вдруг пуховые подушки сверхаллергенны?

– Он же ребенок!

– Слушай, эта гнилушка, твой бывший, осилит заплатить за пафосную частную школу для Мерлина, ему по карману таскать его в выкрутасные французские харчевни, где пять человек могут нажрать на стоимость небольшого «мерседеса». Мне с этим никак не потягаться. Но я могу снабдить пацана жизненным опытом. – У Арчи на лице заиграло бунтарство. – Водить мотоцикл, материться, курить, спать направо-налево... Они, подростки, такие дряни потому, чтоб никто по ним в пустом гнезде не печалился, когда оперятся и вылетят.