Как переспать с кинозвездой - Кристин Хармел

Ночь после выхода статьи стала самой ужасной в моей жизни. Верная Уэнди осталась у меня ночевать, но даже ее утешения не помогали, когда я увидела себя в «Эксесс Голливуд», «Развлекательном часе» и двух выпусках местных новостей. Звонили бывшие одноклассники из Джорджии: «Невероятно, малышка Клэр Райли охомутала Коула Браннона!» – наперебой твердили они по-южному тягучими голосами. Со мной говорила мама, решив снова призвать к моей совести. Неужели думает, мне не хватит одного раза? В ушах звенели слова младшей сестренки Кэролайн: «У нас вся школа знает. Мне та-а-ак стыдно!»

А потом жизнь постепенно вернулась в более-менее нормальное русло. Из «Эксесс Голливуда» и «Развлекательного часа» больше не беспокоили, и, хотя я несколько недель подряд покупала «Будуар» и «Нэшнл инкуайрер», обо мне там больше не писали. Пфф, даже дышать стало легче!

Мама так и не извинилась, хотя вела себя относительно нормально. Но то, что нормально для нее, на остальной мир не распространяется. Меня по-прежнему изводили советами найти мужа, пока не стукнуло тридцать (боже, еще целых четыре года впереди!), ругали, что уделяю слишком много внимания карьере, и нещадно критиковали за каждый набранный килограмм.

А вот на работе следующие недели получились просто адскими. Всякий раз, когда пыталась договориться об интервью, вокруг меня будто вакуум образовывался. Общительные и дружелюбные пресс-секретари внезапно перестали отвечать на звонки, давно запланированные встречи отменялись в самый последний момент, и в курилке я два или три раза заставала отчаянно сплетничающих обо мне коллег.

Кроме того, жутко неприятно считаться пассией первого красавца Америки, ведь я не занималась сексом так давно, что почти забыла, как это делается.

С каждой неделей становилось все сложнее укладываться в срок, а ведь раньше такой проблемы вообще не существовало! Я часами просиживала у факса, ожидая согласий на интервью, а иногда и самих ответов на вопросы от звезд, которым «неотложные дела» мешали со мной встретиться. Почти каждый день приходилось задерживаться допоздна, чтобы хоть как-то сдержать спад, который, увы, наметился в моей карьере.

Пожалуй, самым неприятным последствием инцидента с Коулом стала реакция Маргарет. Она свято верила «Будуару» и явно ожидала от меня соответствующего поведения.

Когда я пожаловалась, что не могу добиться интервью с Орландо Блумом, который раньше соглашался без проблем, шеф подмигнула: «Уверена, ты найдешь способ его убедить». Когда пришел отказ от Джерри О'Коннелла, она посоветовала выбирать более сексуальное белье, а в случае с Хью Грантом предложила подумать об увеличении груди.

За шесть недель то же самое повторилось с каждым голливудским небожителем, который не пожелал со мной побеседовать, а заверения в том, что между мной и Коулом ничего не было, в сознании начальницы никак не откладывались. На планерках шефиня дважды называла меня «нашей лисичкой», а я заливалась не по-лисьи густым румянцем.

Во всем, что не касалось работы, июнь и первая половина июля прошли весьма неплохо. Уэнди сдержала слово и через неделю после выхода памятной статьи переехала ко мне жить. О такой соседке можно было только мечтать. Возвращаясь домой первой, что из-за моих проблем случалось почти каждый день, она делала ужин, а в свободные вечера к нам присоединялся Жан Мишель. Готовила подруга прекрасно и клялась, что все ее рецепты – чистой воды импровизация.

Еще на лестничной клетке я чувствовала божественные ароматы специй, жареного мяса и свежевыпеченного хлеба.

– Всегда мечтала открыть собственный ресторан, – скромно потупившись, призналась Уэнди.

Лето выдалось жарким. Все выходные мы с Уэнди загорали и потягивали лимонад на Овечьем лугу в Центральном парке, катались на аттракционах в Кони-Айленде или ездили купаться в Си-Брайт или Хайлендз.

Недели сменяли одна другую, а я все переживала из-за того, что нет никаких вестей от Коула. Он не объявлялся с тех самых пор, как вышла статья в «Будуаре». Наверное, обиделся и винит во всем меня, а ведь я ничего не сделала. И он определенно спит с Иваной. Вообще, меня это не должно было волновать, но я переживала, еще как переживала.

Естественно, по отношению .ко мне Коул вёл себя просто безупречно: не бросил пьяную в баре, поддержал после ссоры с Томом и даже пришел в редакцию, желая убедиться, что со мной все в порядке. А я, получается, отплатила ему, заявив бульварному журналишке, что мы любовники. Естественно, актер оскорблен. Браннон – звезда первой величины, а все думают, что он спал с одевающейся на распродажах дурнушкой, причем совершенно плоской. Куда мне до голливудских стандартов! Он привык к куколкам вроде Кайли Дейн: высоким, пышногрудым, с безупречной кожей и эксклюзивными нарядами; или к снежным королевам вроде Иваны: холодным, прекрасным, недоступным, с горящими глазами и низким бархатным голосом, будто излучающим богатство и уверенность в себе. Действительно, разве Коул лишний раз взглянет на такую, как я?