Любовь за кадром - Эммануил Тафель

– Художники насорили, пускай сами и убирают, – послышался басовитый голос из задних рядов. – А у нас и своей работы хватает.

Все повернулись на голос, стараясь разглядеть того, кто говорил. Осветитель Смирнов, здоровенный парняга с длинными волосами, чувствовал себя уверенно. Но тут поднялся бригадир осветителей Егорыч и, комкая кепку в морщинистых руках, громко сказал:

– Ты, Смирнов, за всю бригаду не отчитывайся! Хочешь ты работать на субботнике или нет, это твоё личное дело, но я предупреждаю, если ещё раз увижу тебя на съёмочной площадке под шафе, то сразу же напишу докладную на имя начальника цеха и ты вылетишь из экспедиции ближайшим рейсом.

Смирнов, потихоньку ругаясь, затих в своём углу.

– Итак, подводя итоги, можно заключить, что съёмочная группа большинством голосов одобрила выход на субботник, – Семёнов встал и закончил: – Выход на работу завтра в девять часов утра.

На следующий день, когда солнце поднялось уже довольно высоко и его лучи заиграли, отражаясь в весенних лужах, съёмочная группа подходила к декорации дома. Впереди всех, удивительно быстро для своей комплекции, шёл директор Семёнов, за ним с трудом поспевали Светланов и Виноградов, а далее растянулся пёстро одетый коллектив.

Декорация дома была построена недалеко от моря, окнами на морской прибой. Две комнаты, веранда и кухня – вот, пожалуй, и вся нехитрая планировка дома. Крыша, по настоянию оператора, сейчас была снята и дом выглядел непривычно, как драгун в парадной форме, забывший одеть головной убор.

– Друзья, – громко сказал директор, – распределим обязанности следующим образом: осветители во главе с Егорычем должны перенести тяжёлые брёвна подальше от декорации, операторская бригада займётся досками и жердями, которые художники оставили вокруг дома.

Семёнов погладил свой огромный живот и, хозяйским глазом окинув участок, продолжил:

– Звукооператор Иван Спиридонов с помощниками соберут мелкие щепки и мусор, сложат их в большие кучи, которые потом можно будет сжечь.

В этот момент послышался негромкий смех и директор, резко обернувшись, увидел как Таня Переверзева оживлённо беседует с Наташей.

– Мне кажется, что наша молодёжь развеселилась слишком рано! – лицо Семёнова стало строгим и шутить, как видно, он не собирался. – Я ещё посмотрю на вас в конце рабочего дня, будут ли у вас силы смеяться.

Наташа знала, что директор относится к ней хорошо и ей не хотелось портить с ним отношения.

– Юрий Анатольевич, я вас внимательно слушаю и мы больше не будем отвлекаться, – она говорила так убедительно, что директор смягчился.

– Продолжим, – Семёнов расправил складки на лбу. – Владимир Сергеевич и второй режиссёр займутся уборкой мусора внутри декорации. На субботнике все равны и никто не должен гнушаться тяжёлой работы.

В это время, неподалеку от берега, проходил пассажирский катер. За ним горланя и резвясь, летела стая чаек, которая своими криками отвлекла внимание членов группы. Когда катер ушёл и чайки успокоились, Семёнов утвердительно сказал:

– Хватит разговоров на сегодня, пора приниматься за работу, – он натянул рукавицы и первым пошёл к декорации.

Уже через час на всём участке, отведённом для субботника, работа кипела и спорилась. Здоровенные осветители, подхватив толстое бревно, осторожно выносили его с участка, Наташа Васильева с двумя вёдрами деревянных опилок, подошла к большой яме, вырытой для мусора и торопливо опорожнила их. Виноградов с помощниками расчищал участок позади декорации, освобождая его для осветительных приборов. Когда были убраны крупные доски, то под слоем стружек обнаружилась морская галька, отшлифованная временем и морем.

– Ну что, парни, расправим плечи? – оператор поднял плоский, круглый камень и, размахнувшись, бросил его в море.

– Ты посмотри, как запрыгал, – восхитился Виктор Кравцов, – раз пять, наверное, оторвался от волн. А ну разойдись братва, дайте и мне попробовать.

Тут Виктор разбежался и с силой бросил камень в море, но он, повинуясь закону притяжения, сразу же пошёл ко дну.

– Эх ты, недотёпа, – засмеялся Женя Жарков и, шмыгнув орлиным носом взял небольшой, плоский камень. – Учись как надо бросать.

Он разбежался и, резко взмахнув рукой, бросил камень. Виктор от удивления застыл на месте, Виноградов засмеялся, а Игорь Беляев вдруг зааплодировал, видя как камень, будто заведенный мотором, запрыгал по волнам и вскоре исчез из виду.

– Да, хорошее занятие вы себе нашли, – подойдя к ним, с укоризной сказал Семёнов. – Все вкалывают, а операторская группа в это время бросает камешки и в ус себе не дует.

– Юрий Анатольевич, – живо откликнулся Виноградов, – мы уже убрали свой участок и решили немного размяться. Победителем соревнования стал Женя Жарков.

– Вот его-то я и хотел предупредить, – нахмурясь сказал директор.

– Если я ещё раз увижу тебя ночью с девицей на берегу моря, то немедленно отстраню от работы.

– Но ведь это моё личное дело! – возмущённо заявил механик.

– Своими личными делами ты будешь заниматься в Москве, где за тебя отвечают родители и начальник цеха съёмочной техники, а пока мы работаем в экспедиции, я не хочу, чтобы из-за твоего недосыпа, операторский кран, который ты обслуживаешь, грохнулся на головы актёров! Это понятно?

– Понятно, – нехотя отозвался Жарков.

– А теперь все идите на помощь звукооператорам, надо очистить участок между домом и морем, – Семёнов выглядел уставшим и по его массивному лицу стекали капли пота. – Эту работу надо завершить как можно быстрее, так как именно с этой точки мы начнём съёмку объекта.

Директор уже собрался уходить, но его остановил Игорь Беляев.

– Юрий Анатольевич, объясните нам пожалуйста, почему мы должны вкалывать, а художники, которые натворили всё это безобразие, где-то отсиживаются.

– Они не отсиживаются, мой мальчик. Они работают над съёмной крышей для дома, о которой их просил наш оператор, – последовал выразительный жест в сторону Виноградова.

Да, вероятно это так, – оператор закурил, глубоко затянувшись. – Я вчера встретил Бориса Михайлова и он сказал, что декораторы сейчас заканчивают крышу. Так что претензий к ним никаких быть не может.

Виноградов со своей группой направился к звукооператорам, но обойдя вокруг дома, увидел странную картину. На поваленной сосне сидели девушки и смеялись так, что слёзы текли по щекам. Рядом стоял ассистент звукооператора Миша Тимерин и тихонько икал, стараясь сдержать смех. Сам же виновник торжества, звукооператор картины Иван Спиридонов, примостился на ветках дерева и не собирался оттуда спускаться. Под деревом, обвив себя пушистым хвостом, сидел большой чёрный кот и бросал наверх огненные взгляды.

– В чём дело, Иван? – задрав голову, спросил Виноградов. – Как тебя занесло на дерево?

– Пока не уберут кота, – донеслось сверху из-за ветвей, – я даже разговаривать не стану!