Книжная лавка - Маклей Крейг

Прощание Леа с магазином проходит очень трогательно. Леа рассчитывала просто отработать дневную смену и потихоньку выскользнуть за дверь, но остальные этого допустить не могли. Мать Тереза испекла торт в виде мотка кинопленки с надписью «Удачи!». Все, кто смог прийти, устроили в комнате отдыха пышные проводы.

Сотрудники скинулись и заказали копию статуэтки «Оскар» с табличкой «Лучшей исполнительнице роли менеджера». Сначала Леа держалась молодцом, но потом не выдержала и в момент прощания расплакалась навзрыд.

— Ну что вы, успокойтесь, деточка, — утешает Эбенезер, на груди которого Леа, собственно, и рыдает. — Не стоит так за нас переживать. Мы справимся, какие бы усилия для этого ни потребовались.

Уиллард красноречием не отличается.

— Будешь играть Женщину-кошку, прихвати для меня деталь от бэтмобиля. Ну, или там зеркало. Во круто будет!

Олдос принял увольнение Леа особенно близко к сердцу. Последние пять дней ходил за ней по пятам, будто щенок, боящийся, как бы его из дома не выгнали. Мы с Леа всю неделю объясняли ему новые обязанности. Завтра Олдос в первый раз попробует сам открыть магазин. Я уже морально приготовился, что в семь тридцать меня разбудит звонок из охраны. Олдос забудет отключить сигнализацию, и вообще будет вести себя как типичный грабитель.

— Не волнуйся, Олдос, — всхлипывает Леа, вытирая щеки. — Мы и дальше будем общаться. Дождаться не могу, когда познакомишь с Симоной.

— На выходных в «Престиже» показывают все серии «Берлин-Александерплац», — отвечает Олдос. — Симона очень хочет посмотреть. Уверен, она будет рада, если вы, ребята, составите нам компанию.

Леа улыбается.

— Спасибо за приглашение, только у меня очень плотный график… Но ничего, что-нибудь придумаем.

Стараюсь подавить облегченный вздох. Пятнадцать с половиной часов Фасбиндера — это уже перебор. Хуже могут быть только пятнадцать с половиной часов закадровых комментариев в исполнении Олдоса. Он из той породы, которую в кино вечно тянет поболтать. Нет, не подумайте, Олдос не вопит на весь зал, но, если ему придет в голову какая-то мысль, он сразу наклонится к тебе и незамедлительно ею поделится. Увы, знаю по опыту — вынужден был вытерпеть длиннейшую философскую тираду, из-за которой пропустил значительную часть фильма «Сияние чистого разума».

Занудство Олдоса навело меня на мысль: надо изобрести более щадящую версию газового баллончика — от надоедливых типов. Не настолько мощную, чтобы полностью их дезориентировать, но пусть хотя бы заткнутся и молча смотрят кино. Разве они не за этим пришли?..

Наконец Леа прощается со всеми, и мы отправляемся домой, чтобы по-быстрому принять душ и переодеться перед ужином в «Энрико».

— Ну, как настроение? — спрашиваю я, когда устраиваемся за моим любимым столиком возле камина.

— Ты знаешь, неплохое, — со вдохом отвечает Леа. — Но страшновато. Правда, в хорошем смысле — волнительно и интересно, что произойдет дальше. Мне будет их не хватать.

— Даже Лолиты? И Матери Терезы?

— С Матерью Терезой мы как раз очень хорошо поладили, несмотря ни на что. Тут как в семье — у всех есть родственник со странностями. Главное — запомнить, на какие темы лучше разговор не заводить, и все будет нормально. А насчет Лолиты ты прав. Психопатка слабоумная, иначе не скажешь. Теперь я больше не ее начальница, а значит, могу говорить что думаю.

— Я до сих пор ее начальник, а позволял себе обзывать Лолиту и похлеще.