Книжная лавка - Маклей Крейг

— И долго ты собираешься там оставаться? — спрашивает Леа.

— В каком смысле?

— В смысле, даже если магазин не закроют, пора подумать о будущем и заняться наконец тем, чем хочется.

Попал. Чего угодно ожидал, но не этого. Рассчитывал на приятный вечерок в непринужденной обстановке. Посидим, поболтаем, будем вспоминать забавные случаи в магазине. Про беременность, конечно, ни полслова — в конце концов, все уже обсудили и решили. Не думал, что рискую оказаться в центре внимания. Мысленно приказываю своим войскам покинуть зимние квартиры и занять оборонительную позицию.

— О каком таком будущем? Чего мне хочется?

— Извини, я перед тобой виновата, — отвечает Леа. — Кому угодно помогала — и Эбби, и Олдосу, а про тебя совсем забыла. А ведь ты больше всех нуждаешься в помощи.

— А с этого места поподробнее…

— Нет, не в такой помощи, как они. Но я прочла твою книгу. Она замечательная! Когда отказали в одном издательстве, ты не пробовал отправлять ее в другие?

— Неужели ты правда прочитала мою книгу? — удивляюсь я. На моих глазах Леа в нее даже не заглядывала.

— Перед прослушиваниями не спалось, надо было как-то отвлечься. А свою роль уже миллион раз перечитала. Да еще твой храп — хоть на стенку лезь…

— Я разве храплю?

Леа улыбается:

— Только когда на спине лежишь. Пихаю тебя локтем, и ты сразу на бок переворачиваешься.

— Извини. Не замечал.

— Брось, ты же не виноват. Но не отвлекайся от темы.

— Рад, что мое творчество не усыпило тебя через пять минут. Или усыпило?

Подходит официант и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ. Я выбираю курицу «Пармезан», Леа — медальоны из телятины. Алкоголь она не пьет, поэтому заказываю один бокал кьянти и минеральную воду для Леа.

— Нет, — наконец отвечает она. — Наоборот, на днях полночи читала, так не терпелось узнать, чем все закончится. Вижу, намечается продолжение. Молодец!

Искренне рад, что Леа понравилось. Когда просишь кого-то из друзей оценить твое творчество, ситуация возникает неловкая. Тебе, конечно, нужны честные мнения — какой толк от лести? Но иногда подобная честность может разрушить самую крепкую дружбу. Всегда предупреждаю, чтобы не жалели меня, но рискнуть никто не осмеливается.

— Спасибо, — отвечаю я. — Сначала о продолжении не думал. Но потом так сроднился с персонажами, что захотелось написать о них что-нибудь еще.

— Сначала разберемся с первой частью. Итак, у тебя есть готовый роман. И что ты намерен делать?

Пожимаю плечами:

— Понятия не имею. Терпеть не могу предлагать себя и все в таком духе. А главное — не умею.

Леа отпивает глоток воды.

— Думаешь, мне нравится через день на прослушивания бегать? Ненавижу прослушивания! Кто их только придумал? Борешься против тысячи других претенденток за жалкие десять секунд экранного времени и часто даже не знаешь, что у тебя с самого начала шансов нет, потому что ты рыжая, или весишь меньше ста кило, или режиссер уже отдал роль любовнице, а кастинг устроил для отвода глаз. Да, предлагать себя очень трудно. Для начала надо самому верить, что чего-то стоишь, а это не так легко, как может показаться.

Неудивительно, что среди знаменитостей столько алкоголиков и наркоманов, думаю я. Получается, для их ремесла надо сочетать несочетаемое — неуверенность в себе с огромным самомнением. Из неуверенности в себе рождается потребность постоянно получать подтверждение своей ценности, причем от огромной аудитории. А самомнение необходимо, чтобы дать людям понять — ты этого заслуживаешь. Стоит этому хрупкому балансу сместиться на одну сторону, и начинается — скандалы, драки, суды…

Но у Леа подобных проблем никогда не возникало. Да, она гораздо чувствительнее меня. Я в последний раз плакал, когда «Барселона» выиграла Лигу чемпионов. Но, как ни парадоксально, Леа намного приземленнее и практичнее меня. А может, мы просто слишком мало друг друга знаем. Того и гляди, из-под милой оболочки вылезет безнадежно зазвездившаяся особа.

Маленькое примечание: если когда-нибудь мое тело найдут в бассейне, требую самого тщательного расследования обстоятельств случившегося.

— Надо же, — удивляюсь я. — Не знал, что ты так ненавидишь прослушивания.

— Конечно, ненавижу. Тебе же постоянно выносят оценку, вдобавок недовольны тем, что от тебя не зависит. Извините, вы слишком маленького роста. Вы слишком высокая. Простите, но у вас лицо недостаточно угловатое…

— Что?! — подскакиваю я со стула. — Скажи, кто осмелился говорить с тобой в подобном тоне, и я его лицу такую угловатость придам, что на выставку кубистов отправлять можно будет!

— Сядь! — пугается Леа и смущенно оглядывается по сторонам. — Именно к этому я и веду — нельзя принимать такие вещи на свой счет. Да, неприятно, но ни к чему тратить время на переживания. Не повезло в этот раз, повезет в другой.

Сконфуженно усаживаюсь.

— Спасибо за вдохновляющую речь, госпожа оратор. Ну, и что конкретно ты предлагаешь?

— Снова обратиться к агентам и издателям. Один раз удалось привлечь внимание, значит, получится еще раз. А если нет, всегда можно сделать из романа сценарий. У меня есть знакомые со связями.

— Ты про Джереми?

— Знаю, ты его не любишь. Между прочим, странно, учитывая, что вы с ним ни разу не встречались. Но Джереми может тебе очень даже пригодиться. Он умеет добиваться своего, а не сидит на заднице и не ждет, пока к нему сами придут.

А вот это уже удар ниже пояса. Сразу принимаю оборонительную стойку.

— Значит, я, по-твоему, на заднице сижу?! — возмущаюсь я, но тут же опускаю глаза на собственный стул. — То есть да, вообще-то сижу. Видишь ли, в ресторане есть стоя трудно…

— Не пытайся покорить меня остроумием. Ты все прекрасно понял.

Приносят вино. С радостью отпиваю глоток. Сразу чувствую, что бутылку открыли не меньше нескольких часов назад. Или даже вчера. Уже порядком выдохлось.

— Подожди секунду. Мы что, ссоримся?

Леа шутливо вскидывает руки, будто сдаваясь:

— Ни боже мой. Ты просто прелесть и очень меня поддерживаешь. Работал за меня, хозяйством занимался, не жаловался, что я вечно на репетициях пропадаю и вообще из твоей квартиры полный дурдом сделала…

— Спасибо.

Ставлю бокал на стол и думаю, не пожаловаться ли официанту, но потом решаю промолчать. Мне здесь нравится. Не хочу заработать репутацию жалобщика-скандалиста, этих ребят никто не любит. Подумаешь, вино чуть-чуть выдохлось. Пустяки. Вот если бы пробкой отдавало, тогда совсем другое дело. Уж тут я молчать не стал бы.

— Просто не хочу, чтобы ты так и зарывал в землю свою мечту.

Постукиваю пальцем по ножке бокала. Хрусталь не настоящий, поэтому вместо приятного, звонкого «динь» раздается только гулкое «дон».