Глазами Лолиты - Нина Воронель

Юджин покосился в мою сторону и обнял меня за плечи:

«Разве ты не заметила, куда мы летим?».

«А куда мы летим?», — в суете отлета я как-то не обратила на это внимания.

«Мы летим в Берлин».

«Но Берлин же не в Швеции?», — протянула я не очень уверенно, у меня с географией всегда были проблемы.

«Берлин в Германии. Неужто вы это в школе не проходили?».

«Мало ли что мы в школе проходили? Не могу же я все помнить!».

Тут стюардесса принесла обед, и нужно было срочно решать, хочу я курицу или мясо, так что я отвлеклась и только после обеда спросила:

«А зачем мы летим в Берлин?».

«Я же тебе объяснял — нам нужно замести следы. Не дай Бог эти ребята пронюхают, что мы удрали в Швецию! Вот мы и сбиваем их со следа».

Сбивать со следа ребят из мафии — это было здорово! Это было даже почище, чем хранить секрет про мафию нищих!

«А почему именно в Берлин?».

«Ни почему. Просто летим туда, куда удалось схватить билеты в последний момент».

«А куда мы полетим из Берлина?».

«Это станет ясно на месте. Мы прилетим, снимем номер в отеле и разведаем обстановку».

Ночевать в отеле — это да! И все же мысль об Инес не давала мне покоя:

«А мама знает, что мы сегодня не прилетим в Швецию?».

«Я в подробности ее не посвящал, не хотел пугать понапрасну. Она знает, что мы должны прилететь, но не знает, когда и куда».

Отель оказался сверхшикарный — сплошной мрамор, стекло и зеркала. В зеркалах отражаются нарядные дамы в длинных меховых шубах и я в своей новой прикольной дубленке. Дубленка — отпад: замша светлая-светлая, а воротник и отвороты из шикарного коричневого меха. Я как глянула на себя во все эти зеркала, глазам своим не поверила — неужели это я?

Юджин усадил меня в кресло и помчался к конторке организовывать нам подходящий номер. Он так долго топтался там, обсуждая что-то с седым господином в черном пиджаке, что я от нечего делать завела дружбу с лежащим рядом пятнистым догом, который сходу в меня влюбился и стал облизывать мне лицо и руки длинным лиловым языком. Когда Юджин вернулся с ключом в руке и повел меня к лифту, дог громко зарыдал и попытался пойти за нами. Его хозяйка, древняя старуха в фиолетовой шляпе, его, конечно, с нами не пустила, а Юджин засмеялся:

«Что, уже успела обольстить бедного пса?».

Все стены в лифте были зеркальные и во всех отражалась я в своей офигенной светлой дубленке — это было зрелище! Мы вывалились из лифта на каком-то бесконечном этаже и пошли по пушистому красному ковру, а высокий негр покатил за нами тележку с чемоданами, — хоть зеркал в коридоре не было, но я думаю, это тоже было зрелище.

Наконец, мы вошли в номер — ничего особенного, не то, что наша квартирка в Чотокве, но тоже не хило: двуспальная кровать, зеркало, двуспальная кровать в зеркале, зеркальная дверь стенного шкафа, такая же дверь в ванную, чернильно-синее окно, отраженная в нем кровать, два кресла, два ночных столика и между ними одна двуспальная кровать с бархатистым покрывалом пурпурного цвета. Я грохнулась на кровать и спросила:

«Мы что — будем спать в одной кровати?». «Не волнуйся, дорогая. Я попросил у них добавочную раскладушку. Но у них пока нет».

Я уставилась на него, не веря своим ушам:

«Ты что, с ума сошел, дорогой? Когда дорогая мама узнает, она с тобой, дорогим, разведется, а меня, дорогую, задушит».

Он притворился, что не понимает, в чем дело, и сел рядом со мной:

«Послушай, в чисто практическом смысле я твой отец. И очень к тебе привязан. Боюсь, что в тех обстоятельствах, в каких мы оказались, нам придется пока спать в одной комнате».

«И в одной кровати?» — уточнила я и направилась в ванную, но перепутала двери и вошла в зеркальный стенной шкаф. Ванную я все-таки нашла и даже помыла руки — там в розовой вазочке подавали очень миленькую мыльную розочку. А когда вышла к Юджину, сразу прервала его телячьи нежности, заявив, что пора жрать. Он поморщился от моей грубости, но стерпел и мы опять покатились вниз в зеркальном лифте. Мне показалось, что он смотрел на мое отражение в зеркале, облизываясь, как тот пятнистый дог с лиловым языком.

Ужин был как ужин, ничего особенного, но стоил он целое состояние — Юджин платил карточкой, но я заметила что число в счете было трехзначное.

«Скажи, дорогой, одобрила бы дорогая мама такое дорогое расточительство?» — поддразнила я его, с трудом доедая огромный кусок вишневого торта.

«Что ты сегодня заладила этих дорогих, Светка?»

«Ты первый начал, когда назвал меня дорогая».

«Да я не всерьез, просто так ляпнул, — вспомнил одну книжку, которую еще ты не читала».

Не знаю, что на меня нашло:

«Это какую книжку? Уж не однобокую ли Лолиту?».

В этот момент на лицо Юджина стоило посмотреть — вот это было зрелище! Зрелище всего на один миг, — он тут же овладел собой и захохотал, по-моему, притворно:

«Какая Лолита? Однобокая? Откуда ты ее выкопала?».

Я могла бы сказать, откуда — от Габи или от библиотекарши, но тогда получилось бы скучно:

«В воздухе носится, в воздухе!» — пропела я и поплыла к лифту. Или, может, мне показалось, что поплыла, потому что ноги у меня подкосились и я бы шлепнулась на сверкающий ресторанный паркет, если бы Юджин не поймал меня в последнюю минуту.

«Иди-ка скорей спать, однобокая. Я надеюсь, за это время нам принесли раскладушку».

Никакой раскладушки нам, конечно, не принесли, и мне почему-то показалось спросонья, что Юджина это не очень удивило. Во всяком случае, не слишком огорчило. Что-то в нем было такое, что напомнило мне Илана в тот день в парке. Я села на край кровати и поманила его пальцем:

«Наклонись, я тебе расскажу одну страшную тайну. Только пообещай, что ты маме ни слова…».

Но он не захотел меня слушать:

«Завтра расскажешь, а сейчас ложись. Я выйду, а ты раздевайся. Даю тебе десять минут».

И он на полной скорости выскочил из номера, будто именно сейчас обнаружил, что за ним гонится мафия подделывателей картин. Не знаю, вернулся он через десять минут или нет, потому что я кое-как напялила ночную сорочку и провалилась в тартарары.

Меня разбудил страшный сон. Габи подняла бы меня насмех за такое выражение, потому что сон — это то, чем спят, а не то, чем будят. Но мой сон был такой страшный, что я не могла спать его дольше. Мне снилось, что я опять упала в озеро Чотоква и меня засасывает липкая грязь, из которой я не могу выбраться, а вокруг меня шуршат и шевелятся водоросли. Они то протягивают ко мне свои щупальца, то отдергивают, их пальцы бегают по мне, как клавиши по роялю, коснутся и отскочат, коснутся и отскочат.