Тридцатник, и только - Лайза Джуэлл

Дверь хлопнула, каблучки дробно зацокали по лестнице, и Дигби радостно запрыгнул в постель Дига.

«Ладно уж, — подумал Диг, почесывая пса под подбородком. — Я проснулся.»

На часах было без пятнадцати девять. Диг не мог припомнить, когда он в последний раз просыпался по субботам раньше одиннадцати. И не просто просыпался, но еще и без похмелья, и почти полным сил. Вчера он лег спать в половине одиннадцатого — Дилайла пожелала улечься пораньше — и трезвым, как стеклышко.

Диг ступил голой ногой на треугольничек солнечного света, и прошел к окну. Раздвинув шторы, он увидел внизу Дилайлу. Она стояла на углу Кэмден-роуд, рассеянно оглядываясь в поисках такси, в дубленке поверх элегантного костюма, в сапогах на высоких каблуках, с темными очками на макушке. В одной руке она держала дорогой замшевый кейс с надписью «Гермес», в другой — большой пакет, из которого торчало нечто, напоминавшее заячье ухо. Диг вытянул голову, удивляясь, откуда взялся пакет, и что в нем делает плюшевый заяц, и почему он не заметил его, когда убирал вчера гостиную. Дилайла, должно быть, спрятала покупку. Зачем?

Он наблюдал, как Дилайла нетерпеливо меряет шагами тротуар и вертит головой, прислушиваясь, не едет ли такси. Несколько раз она взглянула на часы. Диг приоткрыл оконную раму, порыв свежего осеннего ветра и шум уличного движения ворвались в комнату.

На горизонте появилось такси, и Дилайла подняла руку с «дипломатом». Диг высунул голову наружу, вытянув ноги, распластался на подоконнике и напряг слух.

Он был сыт по горло. Ему надоело деликатничать с Дилайлой, избегая острых тем. Надоело из кожи вон лезть, чтобы ей было уютно и спокойно, а в награду получать угрюмое молчание, дурное настроение и сомнительную честь присматривать за псом и убирать постель гостьи.

Вчерашний вечер стал последней каплей. Диг окончательно потерял терпение.

Ему было абсолютно ясно, что приблизиться к Дилайле он может лишь одним способом: проникнуть в ее тайны, в те самые тайны, что ведомы доктору Розмари Бентолл. И если Дилайла считает его недостаточно зрелым и подготовленным к тяжким откровениям, он сам узнает правду.

Диг еще дальше высунулся в окно, и, словно по волшебству, когда Дилайла взялась за дверную ручку такси и повернулась к водителю, чтобы назвать адрес, на Кэмден-роуд снизошла тишина. Движение замерло, ветер стих, и легкое дуновение донесло слова Дилайлы :

— Вокзал Ватерлоо, пожалуйста.

Стукнувшись о раму, Диг поспешно бросился натягивать джинсы и свитер.

— Черт, — он потер ушибленное место.

Через две минуты, одним махом проглотив кофе, оставшийся в чашке Дилайлы, он с Дигби на руках уже топтался на Кэмден-роуд в ожидании такси.

Дигу хватило времени, чтобы подивиться незнакомому миру, простиравшемуся вокруг, — миру раннего субботнего утра, населенному мужчинами и женщинами, которые не проводят вечера по пятницам в пабе, не ложатся спать в два часа ночи и не тратят субботы на тщетные попытки избавиться от похмелья. Этот мир открывал россыпь новых возможностей. Диг опять припомнил счастливую картинку, нарисованную воображением Надин, — картинку с детьми и всем прочим. С каждой минутой она все больше ему нравилась.

Завидев в отдалении янтарный огонек, Диг выбросил вверх руку, словно возбужденный зубрила на уроке.

Такси остановилось.

— Вы не возражаете против собаки? — любезным тоном осведомился Диг, поймав холодный, мутноватый взгляд водителя, который тот бросил на на дрожащий комок в его руках.

— Воспинтанная?

Диг энергично закивал.

— Воспитаннее меня, — неуклюже пошутил он.

— Ладно, садитесь. В случае чего, грязь сами будете убирать. — Диг торопливо опустил Дигби на резиновый коврик.

— Куда едем? — коротко осведомился шофер.