Хейтеры - Джесси Эндрюс

Она плакала недолго. Потом к ней почти сразу вернулся нормальный голос.

ЭШ: Уэс, прости.

УЭС: Да все в порядке.

ЭШ: Нет. Я совершила огромную ошибку.

УЭС: Да нет, я серьезно.

ЭШ: Со мной сегодня должны были выступать вы с Кори.

УЭС: Ну да, но я все понимаю.

ЭШ: Нет, пожалуйста, не говори так. Это должны были быть вы, я знала это, и этот долбаный Куки тоже знал.

УЭС: Да ничего.

ЭШ: Нет, не ничего. Не ничего, потому что Куки – дерьмо собачье.

УЭС: Правда?

ЭШ: Да. Он дерьмовый отец.

УЭС:

ЭШ: Он рассказал мне про свою дочку, мол, я совсем не вижусь с ней, потому что терпеть не могу ее мамашу, но это ничего, семья матери заботится о ней, а не имей я свободы делать что хочу, то не был бы счастлив, а значит, не смог бы быть ей хорошим отцом. Так что так лучше для всех.

ЭШ: Это он мне вчера по пути к дому своего папаши наговорил, а я ничего не сказала, потому что была обкуренная, а еще струсила.

ЭШ: А потом я играла на гитаре, а он подсел, положил на мое колено свою жуткую лапу и попытался подкатить, а я такая говорю: мне мужики не нравятся. Хотя на самом деле надо было сказать: ты хоть в курсе вообще, что всю жизнь своей дочери разрушил? Хоть представляешь, какое ты на самом деле эгоистичное дерьмо?

ЭШ: И я позволила этому жопорылому развалить нашу группу! Надеюсь, тот чувак все-таки отыщет его и наваляет ему как следует.

УЭС: Может, мы сами его отыщем, и я бодну его в нос?

ЭШ: Нет. Не хочу видеть его рожу. Не хочу больше ни секунды терпеть его в своей жизни.

Мы сидели в промозглом лесу и следили за полицейскими. Я слышал, как сестра О сердито втирала им что-то о том, что надо смотреть на вещи в перспективе. Куки нигде не было.

Мы с Эш облокотились друг на друга, она обхватила меня за талию, ее волосы щекотали меня за шею, и мне больше ничего не было нужно.

Эш (наконец): Так что, ты хочешь ехать дальше?

Не знаю, что она хотела этим сказать. Давай продолжать турне или давай скорее выбираться из этого леса, где бродят олени, можно подхватить болезнь Лайма и все такое прочее?

УЭС: А как же наши гитары?

ЭШ: Завтра разберемся.

УЭС: Окей.

ЭШ: Сейчас нужно найти, где переночевать, а завтра вернемся за нашими вещами и решим, что делать дальше.

УЭС: Окей.

ЭШ: Я сегодня Онни написала. Он ждет нас у себя. Так что завтра можем сразу выдвинуться в Новый Орлеан. А как – придумаем.

УЭС: Ладно, окей.

И вот мы вышли из леса на шоссе и пошли в том направлении, куда поехал Кори.

Мы шли друг за дружкой по довольно узкой обочине. Мимо проезжали машины, некоторые притормаживали, но мы не хотели ехать автостопом. Просто шли и разговаривали, и Эш рассказала мне о том, каково это, когда твоему отцу нет никакого дела до тебя, да и вообще до людей. Я бы мог пересказать, о чем она говорила, но зачем вам это знать? Да и мне не хочется.

Еще она сказала, что если та девчонка вдруг забеременеет от меня, я должен буду переехать в Миссисипи и заботиться о ребенке как полагается. А шансы стать отцом у меня немаленькие, потому что с тем презервативом мы точно облажались.

УЭС: Блин.

ЭШ: Но ты будешь хорошим отцом.

УЭС: Не хочу даже думать об этом.

ЭШ: Ты будешь отличным отцом, потому что только и делаешь, что жертвуешь собой ради других, и почему-то это не делает тебя несчастным.

УЭС: Неправда, это не все, что я делаю.

ЭШ: Большинство парней вообще на такое не согласны, поэтому ты классный парень.

УЭС: Ну не знаю. С Шайенн сегодня я не очень хорошо поступил.

ЭШ: Учитывая, сколько раз она вчера над тобой надругалась, ничего страшного.

УЭС: Ну да, пожалуй.

Голова у меня начала раскалываться, а рука под бинтом, кажется, кровоточила. Но почему-то все это меня совсем не огорчало.

ЭШ: Эй.

УЭС: Что?

ЭШ: Я вот никогда не захочу заводить детей, то есть вообще никогда. Но если когда-нибудь изменю свое мнение, я бы хотела, чтобы отцом моего ребенка стал ты.

УЭС:

ЭШ: Замуж не хочу. И никогда не передумаю. Но если гормоны заиграют и я решу, что мне нужен ребенок, ты единственный из всех моих знакомых парней, из которого получится приличный отец. Поэтому я, наверное, попрошу тебя стать отцом ребенка.

УЭС: Ну…

ЭШ:

УЭС:

(Эш берет Уэса за руку.)

ЭШ: Серьезно. Я не прикалываюсь.

УЭС: Да нет. Я понимаю.

ЭШ: Нет, я знаю, как это звучит, и ты, наверное, думаешь, что я над тобой прикалываюсь, но Уэс, я знаю, что нравлюсь тебе…

УЭС:

ЭШ: … и ты хотел бы, чтобы у нас что-то получилось, да и я тоже хотела…

УЭС:

ЭШ: … и когда вы с Шайенн замутили, я рассердилась, а потом, на следующее утро, когда наговорила тебе всякого дерьма, просто приревновала…

(Эш крепко сжимает руку Уэса, а потом выпускает ее.)

ЭШ: … но у нас ничего не получится. По крайней мере, сейчас. Время неподходящее. Сейчас мы должны играть вместе. Это то, что нужно мне и нам всем. Но я просто хочу, чтобы ты знал: я в курсе, что нравлюсь тебе. И ты мне тоже нравишься. Как друг и не только.

УЭС:

Эш (чуть охрипнув): Просто не хочу, чтобы ты решил, будто я над тобой прикалываюсь.

УЭС: Я согласен стать отцом твоего ребенка.

ЭШ: Правда?

УЭС: Ага. Можешь на меня рассчитывать.

ЭШ: Только менять подгузники придется тебе.

УЭС: В восьмидесяти процентах случаев.

ЭШ: В ста процентах, потому что это все равно лучше, чем быть беременной.

Какая-то тачка просигналила нам фарами. Мы не обратили внимания. Тачка свернула на обочину. Мы вскрикнули и отскочили в сторону. Машина со скрипом остановилась.

И мы ее узнали.

КОРИ: Да садитесь уже!

УЭС: Ох, блин, ура!

ЭШ: Ура!

КОРИ: Заткнитесь и садитесь в машину.

Мы сели и задушили его в объятиях, как будто он был нашим давно потерянным братом, которого считали погибшим на войне.

Оказывается, уехав из «Перекрестка», Кори проехал примерно пятнадцать минут, а потом повернул обратно. И вернулся он из-за меня.