Не один - Отар Кушанашвили

Набежавших людей она не помнит. Люди не остались безучастны, скрутили Антонину и вызвали скорую.

Антонине 54-ый, у нее заплаканные глаза.

А у доктора Левченко остался один. Пока. Сразу после оказания первой помощи ее отправили в Одессу – спасти второй. Нужны несколько операций, помочь некому, у нее мама старая и дочь десяти лет. Коллеги тщатся, помогают, потому что помощи ждать ей, в общем, неоткуда: на ней старенькая мама и маленькая, десять годков, дочка.

В больнице считают, что Оксана Левченко не заслужила такой участи, она выходила целую дивизию людей, а Корецкая неправа, потому что ее дочь, Юлю, привезли в агонии, там не было шансов, и миллион комиссий, с тех пор, не дающих житья райбольнице, в этом удостоверились, но Корецкая не унимается и жалуется во все инстанции на персонал, которому «наплевать на людей».

Корецкая каждый день своей теперь уже бескрылой жизни рассказывает эту печальную историю: дочь училась в Киевской Академии МВД, второй курс, простудилась, выпила таблетки и забыла, а состояние, однако, все ухудшалось. Мама настояла, чтобы дочь приехала домой.

Температура страшная, но приехавшая по вызову врач сказала, что это пневмония, да в эмбрионе, тьфу – для современной медицины.

После визита Юля стала задыхаться, и мама отвезла ее в больницу, а в больнице, знамо, нет свободных мест. Их нет никогда, и девочка до утра пролежала в коридоре, а когда утром надо было сделать рентген, ходить она уже не могла.

Снимок подтвердил худшие опасения, и Корецкая обратилась к доктору Левченко, та даже смотреть снимок не стала, говорит, пятница уже, приходите после выходных.

В субботу девочке поплохело так, что она едва дышала, мама умоляла хотя бы отправить дочь в Николаевскую городскую, но Левченко снова просила не паниковать. Когда до больницы добрались, услышали, мол, где ж вы раньше-то были. Ночью Юлечка умерла.

Конечно, поднялся шум. Конечно, умозаключили, что имел место трагический врачебный ляп. Конечно, возбудили дело, которое велось-велось, а после рассыпалось. Антонина внушила себе, что это корпоративная солидарность, и решила наказать Левченко сама.

Антонина весь день третьего июля, когда дочери должно было исполниться 26, провела на кладбище, где и «подписала приговор». Если, решила, я больше никогда не увижу свою, то пусть и она своих детей не узрит больше никогда. Никогда.

…Сдалась сама. На первом же допросе сказала, что если б Левченко хотя бы извинилась, может, она и не решилась бы на такое. Но та даже не подпускала к себе. Тварь (так обзывает доктора А.).

А. приговорили к 2,5 годам и крупному штрафу. На могильном камне написано: «Ты наша короткая радость и вечная скорбь».

…Женщина в аэропорту Борисполя сказала мне, что докторшу ей не жалко, любая мать на стороне Антонины.