Когда утонет черепаха - Слава Сэ

Она прошлась вдоль дома Ларсена. Туда, потом обратно. Все окна были целы, кровь начальника из щелей не вытекала. Страшные машины показывали, тишина обманчива. Никто не бросался на стёкла дома с искажённым лицом, но это только пока. Анна постаралась придать лицу спокойное и высокомерное выражение. И позвонила в дверь. Она приготовила текст. Кто бы ни открыл, она назовёт его джентльменом и предложит обсудить мирный договор от лица цивилизованного человечества.

Она звонила трижды. Когда провернулся замок – ей стало трудно дышать. Голова закружилась. Дверь открылась. Но в глазах такие пятна, что не сразу разглядишь, кто это.

Открыл Том. Абсолютно целый, в выглаженной рубашке. Ни синяков, ни рваных ран. Анна оглянулась – автомобили бандитов всё ещё перед домом.

– Как у тебя дела?

– Спасибо, прекрасно. Рад тебя видеть.

Том явно выспался, позавтракал и теперь думает, не пойти ли искупнуться.

– А где эти?

Анна показала на военный транспорт.

– Отдыхают.

Пройти внутрь он не предложил. Анна помялась. Настоящей леди следовало улыбнуться, попрощаться и уйти. Но Анна бы сгорела от любопытства, не пройдя и ста шагов.

– Тебе нужна какая-то помощь? – спросила она, стараясь заглянуть за плечо.

– Нет, спасибо.

– А можно войти?

– Нет.

– Тогда я пойду?

– Да, конечно.

Полицейский улыбнулся и закрыл дверь. Непонятно, где его воспитывали. Наглец. Женщина спустилась с крыльца, пошла было прочь, но не выдержала. На цыпочках подбежала к окну и попыталась заглянуть внутрь. Там темно, пришлось ладонями закрыть лицо от солнца. И всё равно ничего не видно. Вздохнув, отошла. Вдруг окно раскрылось, выглянул Том, сказал:

– Любопытство – единственный твой порок. Но и в нём ты очень хороша. Рад, что могу совратить тебя хотя бы в этой области. Заходи.

В прихожей повален шкаф, одежда разбросана, люстра разбита. В кухне разгром. Том поднял стул, разбросал ногой черепки. Показал – садись.

– А где эти?

Полицейский мотнул головой в сторону комнаты.

– Можно посмотреть?

– Только не вздумай кормить. Они сыты.

– Они тебя обижали?

– Если да, ты меня пожалеешь?

– Вот ещё.

– Тогда не обижали. Наоборот, были милы и приветливы.

Бандиты сидели вдоль стены. Семеро. Руки стянуты за спиной, рты заткнуты. Разбитые носы и брови показывали, их пришлось уговаривать так рассесться. Анна по привычке поздоровалась, ей не ответили.

– Оставим их. Они думают о поведении, – сказал Том.

– Ты их сам связал? Один?

– Ну что ты. Это всё сила молитвы. Кофе будешь?

Вторую волну партизанской войны возглавил лично мэр. Он пробудил ленивого капрала. Мобилизовал Оярса с его двустволкой. По меркам острова Муху это почти артиллерия. И ещё был один охотник, убивший в прошлом веке зайца. Стрелков выставили вперёд. Задние шеренги сформировали из дубиноносцев. Ветераны, уже познавшие горечь поражения, вдохновляли новичков. С их слов, нелепая случайность не позволила им победить врага с первого раза.

– Если бы Андис не оступился и если бы Урмас не сдрейфил, всё было бы иначе! – говорили они. Пополнение смачно сплёвывало на дорогу. Теперь они не струсят и не оступятся.

Само по себе хождение в толпе придаёт сил. Особенно с дубинами. Им казалось, вместе они способны растоптать дом вместе с содержимым. Яша к тому времени уполз под куст, на него смотрели с жалостью.

– А ну-ка, выходи! Разговор есть, – крикнул капрал и подмигнул народному ополчению.

– И женщину отпустите немедленно! – добавил губернатор. Дверь распахнулась, вышла Анна. Толпа загудела. Люди настроились на победу и отмщение. Всем хотелось кого-нибудь стукнуть. Следом вышел Том, здоровый и улыбающийся. Это значило, войны не будет, только зря тренировались. Анна сообщила, наш дорогой начальник полиции сам обезвредил всех врагов. Но она крайне признательна и рада всем своим друзьям-спасителям. Толпа отказалась верить. Первыми в дом вошли Оярс и мэр. Потом, по очереди, всё войско.

– Я же говорил, он разберётся. Нет же, наорали, оторвали от работы, – ворчал капрал Сакс. – Видели бы вы, как он попугаев ловит, не сомневались бы.

Нехотя стали расходиться. Уговорились в пятницу устроить праздник на площади, в честь середины лета. Втайне надеялись разузнать волшебный приём, позволяющий одолеть семь бандитов и при этом не пострадать. Ларсен был на том празднике, изрядно выпил, даже танцевал с дамами, но секрета не выдал. Анне только сказал:

– Ты слышала что-нибудь о конференции любителей лезгинки в санатории «Море»?

– Нет.

– Как-нибудь расскажу.

А сам забыл. Лишь через много лет, полунагой женщине, чьи черты сквозь толщу времён не разглядеть, он поведает следующее:

Альпийская горка никак не связана была с красотой. Чем-чем, а любовью к ботанике Том не отличался. Он вырыл тоннель в сырный погреб. Песок острова Муху копался хорошо, хоть потолок и сыпался. Пришлось ладить крепёж. Потом проводить свет. Очень увлекательно. Следовало уложиться к понедельнику.

В субботу, в толпе прочих туристов, на остров приехало пятеро мужчин средних лет. Каждый был коротко стрижен, у каждого была спортивная сумка. При встрече мужчины отводили глаза быстрей, чем это делают незнакомые люди. Они разбрелись по городу, а к ночи, по одному, пробрались в сырный чулан Тома Ларсена. Это было в субботу.

А во вторник приехали северяне. Их лазутчик доложил: комитета по встрече нет, а главная жертва всю неделю копается в огороде. Из дежурной осторожности бандиты высадились за несколько кварталов от дома. Всё обошли, осмотрели. Затемнённых машин со спецназом не нашли. Тогда только подъехали к Тому. Видно было, им не впервой. Сначала вошли двое. Отодвинули хозяина, проверили комнаты, шкафы и кладовки. Специальной коробочкой прозвонили стены, подслушивающих устройств не нашли. Тогда только выдвинулись основные силы. Последним вошёл долговязый. Он включил радио, сделал громче. И заговорил. О том, как тяжело найти друга и как ценно доверие. И как люди не ценят жизнь и здоровье. И что не хотят помогать ближним.

Том поморщился.

– Просто по-человечески, предлагаю вам уехать. Включите интуицию. Ничто не смущает?

Тут один из разбойников ударил Тома в живот. Том упал.

С улицы закричали что-то глумливое, про изнасилование. Четверо вышли, двое остались сторожить Тома. Было слышно, на улице ругаются, потом дерутся. Играючи подавив крестьянский бунт, бандиты вернулись.

– Теперь ты меня послушай, – сказал Долговязый. – Новые условия такие.

Что за условия – узнать не удалось. В комнату вошёл тот часовой, которому сказали ходить вокруг. Руки он держал за головой, глаза его были вытаращены. Из-за спины высыпали тяжело вооружённые люди. В масках, шлемах, в форме. Они мгновенно разбежались по комнате, укладывая северян лицом вниз. Бандиты знали правила. Сами легли, руки сами завели за спины. Когда вяжут люди в масках, не надо сопротивляться. А то не просто крутанут сустав, но и сломают. Поэтому смирение и непротивление. Бандитов сволокли в одну кучу, врезали по самым наглым мордам. Тома, наоборот, подняли очень бережно. Спросили о самочувствии.