Ночной волк - Леонид Жуховицкий

— Геннадий Васильевич.

— Так вот, Геннадий Васильевич, машина мне нужна к понедельнику. Давайте из этого и исходить.

Чемоданов так же равнодушно глядел мимо клиента, прикидывая, сколько запросить. Рядиться он не любил, предпочитал, чтобы цена сразу — последняя.

— Может, и я вам когда чем помогу, — посулил мужик в плащике.

— А вы по торговой части?

Ни простоватым, ни косноязычным Чемоданов не был, когда-то и в театральной студии поигрывал, и стишки заучивал. Но придуриться, если надо, умел. Так проще. Дурость — словно броня, прошиби, если сумеешь.

— В совместном предприятии, — сказал мужик, — но это не имеет значения. Я раньше в исполкоме работал. Время другое, но люди-то везде свои. Оставлю визитку, если что…

— Стартер, крестовина, — туповато перечислял Чемоданов, — колодки передние. Ну, и работа. Масло менять?

— Все, что надо, — отмахнулся мужик, — чтобы год мне о ней вообще не думать.

— Девятьсот, — сказал Чемоданов, — если неожиданностей не обнаружится.

Года два назад цена звучала бы дико. Теперь клиент даже не поморщился. А чего ему! Совместное предприятие, фирмач. Жулик исполкомовский. Разбегаются и тащат, кто чего ухватит.

— Годится, — кивнул мужик, — только тут вот какая деталька: в ведомости расписаться не затруднит?

— За что? — хмуро поинтересовался Чемоданов. К казенным бумагам у него доверия не было.

— За ремонт, — успокоил клиент, — этой же машины. Она у меня на фирму записана. Все законно.

Чемоданов молчал.

— Накину, — сказал клиент, — две сотни. Даже три.

Чемоданов нехотя кивнул. Хрен с ним, за три сотни можно и расписаться.

Он загнал машину в гараж и велел фирмачу прийти в понедельник после обеда.

— Может, с утра? — попробовал тот.

— Вам качество надо или абы как? — проявил твердость Чемоданов.

Работы вдвоем было часа на четыре, не больше. Но мало ли что! Четыре часа на дело, двое суток на понт. Деньги-то за понт платят.

Днем Юрка прислал еще клиента на «москвиче» с помятым задком. Крышку выправить и панель. Тут хозяин был понимающий, и разговор вышел другой. Шестьдесят рублей, с покраской — девяносто. Тоже деньги.

Вечером он поехал к Маргарите.

Ритуля жила в хорошем месте, в хорошем доме, одна в двухкомнатной хорошей квартирке. Работала она в НИИ, чем-то руководила, еще подрабатывала — и денег, и возможностей хватало. Квартирка была ладная, уютная, без случайных вещей, все к месту. И холодильник не пустовал, и пара бутылок в буфете всегда стояла. Современная независимая женщина.

Лет пять назад у них получился довольно плотный роман, оба завелись, даже в Ялту вместе сгоняли. Но Чемоданов к тому времени все свои семейные игры бесповоротно отыграл, да и Ритуля, пару раз налетев на углы его характера, поняла, что с таким мужиком спокойней быть в приятелях. На том и задержались. Не виделись порой месяцами. Но когда Чемоданов уставал от холостяцкого бардака, когда тянуло в нормальный дом — попить чайку с вареньем, поваляться на мягком, послушать тихую музыку, почитать детективчик — он заваливался именно к Ритуле. Дня на два. Хватало. Самый срок на семейную жизнь.

— Слово-то какое нашла, — с удовольствием пожаловался Чемоданов, — «спонсор». Вот паршивка маленькая! И в кого такая нахалка?

— В тебя, — ворчливо отозвалась Ритуля, — в кого же еще? Вылитый папаша.

Она умела сказать приятное под видом гадости. Умная баба.

Они сидели друг против друга на кухне, но за чистой яркой скатертью, и чай пили из хороших сервизных чашек. Это был Ритулин принцип: если жизнь серая, так пусть хоть посуда блестит. И одевалась она всегда, как на выход. И мыло в ванной пахло заграницей.

— Всю жизнь, говорит, — развел руками Чемоданов, — вот так. Спонсор!

— Влип ты, Геночка, — вздохнула Ритуля, — наплодил дюжину, теперь вези.

— Ксюшку повезу, — кивнул он, — остальные уж пускай сами. Пешочком. Их много, а горб один.

— Балуешь девку.

— Балую, — подтвердил Чемоданов.

— Мать-то не взбрыкнет?

— Это ее сложности.

Ритуля погрозила пальцем:

— Сядет на шею — до пенсии не слезет.

— Это точно, — весело согласился он.

— Сколько их у тебя всего-то?

Чемоданов слегка задумался. Ритуля знала про него много, первой советчице и положено знать, но на эту рискованную тему дотошный разговор не возникал, просто пошучивали время от времени. Врать Чемоданов без большой нужды не любил, да Ритуле не очень-то и соврешь, умная баба, что есть, то есть. Можно было, конечно, замять проблему — все мои, и точка. Но и уходить от прямого ответа было не в его натуре.

— Штук восемь, пожалуй, наберется. До трех считал, потом плюнул.

— Что так?

Она спрашивала, засыпая в чайничек свежую заварку, как бы между делом, для поддержания разговора. Он стал намазывать масло на хлеб и ответил тоже между делом:

— А какая разница? Я же не математик.

— Свои все-таки.

— Кто свой, а кто и не свой.

— Соседи помогали? — съязвила Ритуля, которую, похоже, начинала злить беззаботность собеседника.

Чемоданову шутка не понравилась, женщина это почувствовала и повернула разговор к делам практическим, к тому, ради чего он и приехал к ней на ночь глядя.

— Жить-то они где думают?

Чемоданов недоуменно двинул плечами.

— Парень с квартирой?

— Ничего не сказала.

— Прописка-то хоть есть? Не лимитчик?

Он и этого не знал.

— Чего ж не расспросил-то?

— Да не до того было, — усмехнулся он, — спонсор — вот и весь разговор.

— Спонсор — это хорошо, — не без досады возразила Ритуля — но должен же ты иметь хоть какую-то информацию. А если к тебе пропишутся?

Угрозу он не принял всерьез:

— Еще чего.

— Вполне реальный вариант. Надо же им где-то жить.

— Найдут. Пусть с матерью размениваются, у них двухкомнатная.

— А мать захочет? — усомнилась Ритуля.

— Это уж не моя головная боль.

— Смотри, — предостерегла она.

Чемоданов только хмыкнул да шевельнул ладонью — на этот счет его предупреждать не надо было. С трех квартир съехал, одну, озлобясь, делил — с него хватит. Больше с места не сдвинется. Какая нора есть, такая ему и годится. И половинить ни с кем не станет. Все было — и коврики у приятелей, и раскладушка в гараже. Было, но больше не будет. Есть квартира — в ней и умрет.