CITY - Алессандро Барикко

Старик был велик настолько, что входили в него, словно в дом. Открываешь дверь, взбираешься по ступенькам и оказываешься внутри корпуса. В некотором роде — блоха, пробравшаяся в карманную луковицу. Фил Уиттачер стоял в изумлении перед чудесным механизмом. Только дерево, кожаные ремни и воск. Заводились часы благодаря цистерне с водой, расположенной наверху. Железными были только стрелки. На покрытом лаком деревянном циферблате виднелись цифры, выполненные в цвете. Но цифры необычные. В виде игральных карт, и все бубны. От туза до королевы, обозначавшей двенадцать. Король помещался в центре, там, где принято изображать знак фирмы.

Страна дураков, подумал Фил Уиттачер.

Он поднимался и спускался, окруженный сцепленными шестеренками, колеями, крюками, канатами, весами, рычажками.

Все обездвижено.

Если бы только ветер не свистел между щитками в виде тузов, подумал Фил Уиттачер.

Он провел внутри часов три дня, подвешивая во всех уголках фонари, делая множество рисунков. Потом заперся в своей комнате, изучая их. А однажды вечером спустился к сестрам Дольфин.

— Чем занимался ваш брат?

— Тебе платят не за вопросы, парень, — отрезала Мелисса.

— Вы хотите сказать — до того, как приехал на Запад? — спросила Джулия.

— До того, как соорудил Старика.

— Шлялся с ворюгами, — откликнулась Мелисса.

— Конструировал несгораемые шкафы, — откликнулась Джулия.

— Ах вот как.

Затем Фил Уиттачер вернулся в свою комнату на втором этаже. И снова принялся изучать рисунки.

Однажды вечером в дверь постучали. Он открыл и увидел какого-то старика разбойничьего вида. С бандитскими принадлежностями. Два пистолета в кобуре, болтавшейся сзади, причем рукоятями вперед.

— Ты часовых дел мастер? — вопросил Берд.

— Ага.

— Я войду?

— Прошу.

Берд вошел. Рисунки там и сям.

— Присаживайтесь, — предложил Фил Уиттачер.

— Мне мало что есть тебе сказать, и я могу сказать это стоя.

— Я слушаю.

— Я писаю кровью, болезнь крадет мои ночи, я опротивел даже шлюхам, на свой хер я давно не гляжу. Давай-ка скорее чини часы. Я хочу умереть.

Фил Уиттачер закатил глаза к небу.

— Неужели вы верите в эти россказни…

— А во что здесь еще верить?

— Тогда садитесь в любую повозку, двигайтесь куда-нибудь, пока не стихнет ветер, и ждите. Если вы и вправду об этом мечтаете, подождите немного, и кто-нибудь вас прикончит.

Как это Берд сумел наставить на него пистолеты? Мгновение назад они лежали в кобуре.

— Полегче, парень. На таком расстоянии мне видеть не обязательно.

Фил Уиттачер поднял руки.

Как это Берд засунул пистолеты в кобуру? Мгновение назад они были нацелены в него.

— Опусти руки, кретин. Если я хочу умереть, как я могу тебя прикончить?

Фил Уиттачер рухнул в кресло. Берд достал из кармана пачку долларов.

— Вот все мои деньги. Я копил их на марьячи, но года шли, и ничего не вышло. Нет больше поэзии в мире. Почини часы, и деньги твои.

Берд положил деньги обратно.

— Я не желаю денег, не нужны мне деньги, я сглупил, согласившись на эту работу, но теперь ладно, я ее доделаю, только оставьте меня в покое, я хочу покинуть как можно скорее эту страну дураков, даже знаете что? Мне кажется, я сюда и не приезжал, вот именно, так какого хрена я все еще здесь?

— Очень просто: поединок не останавливают на середине.

— Это не поединок.

— Конечно же, поединок.

Так говорил Берд. Потом коснулся двумя пальцами полей шляпы, повернулся и пошел к двери. Перед уходом остановился. И снова приблизился к Филу Уиттачеру.

— Парень, ты знаешь, как держать пистолеты при поединке?

— Я не бандит.

— А я бандит. Стреляют всегда в глаза противника. В глаза, парень.

Берд кивнул головой в сторону рисунков, загромождавших стол и всю комнату.

— Целиться бесполезно. Пока что-нибудь увидишь, уже будет поздно.

Фил Уиттачер повернулся к своим рисункам. До него донеслись последние слова Берда:

— Кто хочет победить, стреляет в глаза, парень.

Шатци поведала, что на следующий день Фил Уиттачер велел убрать два туза, прикрепленные к циферблату Старика. Стрелки были поставлены на 12 и 37. Сестры Дольфин говорили правду: часы напоминали старого слепца с лицом, обращенным на тебя. Со всеми тринадцатью бубновыми картами. Уиттачер стал часами наблюдать за ним из своей комнаты. Он придвинул стол поближе к окну: погружался в рисунки, временами поднимал взгляд и пристально смотрел на Старика. Иногда он выходил на улицу, пересекал ее и оказывался внутри механизма. Что-то наблюдал, измерял. Возвращаясь в комнату, усаживался за стол и вновь припадал к рисункам. Через порывы ветра пристально смотрел в ослепшие глаза Старика. На четвертый день утром встал рано на заре. Разлепил веки и сказал себе:

— Вот кретин.

Оделся, отправился к Карверу и спросил: кто самый старый житель города. Карвер показал на метиса, спавшего сидя, прямо на земле, в руке — полупустая бутылка водки.

— Есть тут хоть один, кто не выпил свои мозги вместе с водкой?

— Сестры Дольфин.

— Кроме них.