Великая Мечта - Андрей Рубанов

Друг иронически зааплодировал.

– Узнаю интеллигента! Всякий разговор о кетчупе он мгновенно превращает в разговор о свободе. Но скажи мне, почему из бесконечного числа свобод выбирается самая мелкая, трусливая, самая узкая, скучная, воняющая сортиром свобода? Молчишь? Ну и молчи. Я тебя понял. – Юра затряс пальцем. – Я тебя понял! Именно теперь я тебя понял! Вот именно теперь я понял, что ты имел в виду, когда сказал, что готов жрать говно, но не любое! Ты хочешь жрать говно не просто так! А вот с этим кетчупом!..

Он ударил кулаком по красным бутылкам. Грохот показался мне невыносимым и улетел под своды зала. Ближестоящие любители шопинга отшатнулись, ударяя друг в друга телегами. Стеллаж задрожал. Товар рухнул. Одна бутылка разбилась. Закапало густое багровое. Я с грустью смотрел, как вприпрыжку подбегает усталая женщина в форменном темно-синем, и торопливо прикидывал в уме, сколько есть в карманах денег и хватит ли их на то, чтобы загладить ущерб.

– Случайно вышло, – попытался объясниться я, чувствуя искренний стыд и удивляясь этому редкому для себя ощущению. – Погашу убыток немедленно... Обсчитайте весь испорченный товар...

– Я вызову супервайзера! – выкрикнула усталая, явно опасаясь слишком сближаться; очевидно, приняла меня за психически больного.

– Вызывай, кого хочешь, только говори по-русски! Подоспел румяный мальчонка лет двадцати двух, в черном костюме. Охрана. Я повторил краткие оправдательные речи.

– Что значит «случайно»? – возмутился хлопец, преисполняясь официального негодования. – В зале ведется видеонаблюдение! Я все видел на мониторе! Вы спокойно стояли, а потом вдруг взяли – и ударили. Вдобавок вы еще и нетрезвый! Я имею право вызвать сотрудников милиции!

– Молодой человек! – воззвал я, включая дипломатию. – Давайте не будем делать скандала из-за копеечных неприятностей. Предлагаю отойти в сторонку, чтобы не мешать людям отовариваться, и тихо решить вопрос миром. Я ваш постоянный покупатель...

– Никогда вас раньше не видел.

– Наверное, вы работаете здесь недавно.

– Второй год.

Пришлось достать увесистую пачку денег и показать. Известный и очень выигрышный ход.

– А я живу тут пятнадцать лет. Уладим все миром. Кстати, я помогу убрать весь беспорядок.

– Не надо, – буркнул мальчонка. – Мерчендайзер все сделает. Пройдите к первой кассе.

– А что такое «мерчендайзер»? – спросил Юра, порезавший при ударе руку и теперь озабоченно облизывающий окровавленный кулак.

– Помолчи, – зло ответил я. – Твоя выходка обошлась мне в сто долларов.

– Извини, – деловито буркнул друг. Он совсем не выглядел раскаивающимся. Скорее, наоборот – искал, куда бы врезать еще раз. – Это ты виноват, – упрямо выговорил он, доставая носовой платок. В отличие от меня, он всегда имел при себе чистый носовой платок. – Это ты дурак. Ты ходишь не в те места, занимаешься не тем делом и связан не с теми людьми. Ты не должен жить такой жизнью, потому что готовил себя к другой.

Ягод для жены я так и не купил.

На стоянке возле магазина Юра погрузил пораненную кисть в свежий сугроб и так стоял несколько минут. Я подождал, потом замерз, поторопил своего спутника, но тот отделался афоризмом – мол, ничего страшного, постоишь, потерпишь, низкие температуры способствуют ясности мысли...

С полчаса как стемнело. Зажглись уличные фонари, и в их свете лицо друга изменилось – выглядело сухим, птичьим, очень жестоким.

– Посмотрел я на людей, – сказал он, вытаскивая руку из снежного плена и наблюдая, как с костяшек капает слегка дымящееся красное, – и их не понял. Чего они все хотят? Они хотят жить, хотят есть и пить, иметь дом... Размножаться... Но ведь все это Бог и так им даст. Если они не круглые дураки... А вот чего они желают на самом деле? Только жрать и размножаться? Тогда выходит, что они у Бога – нахлебники? Бог им дает, они пользуются – и все? Жрут, размножаются, а потом идут в магазин и выбирают себе кетчуп... А Бог же – старый!

Ему помогать надо, а не на шее у него сидеть. Кому понравится, если внуки сидят на шее у дедушки?

– Прости им. Они не знают, чего хотят. И боятся рисковать.

– Они не правы. Не знаю, как это доказать, как подобрать слова, но точно знаю – они не правы. Я не хочу и не умею, как они. Я хочу хотеть, и хотеть сильно. Бешено. Неважно, чего я хочу. Допустим, самолетики из бумаги вырезать. Но пусть это будет такая страсть к вырезанию самолетиков, такое желание, такая любовь к этому делу, чтобы я за свой самолетик любому горло перегрыз. Потому что мой самолетик – самый лучший. Потому что я в него душу вложил. Всю, без остатка. Потому что я хотел – и смог. Потому что я потел, переживал, мучался, мозги напрягал. И вырезал свой самолетик, вырезал! А эти – они даже самолетика не могут вырезать. Чего уж говорить о более серьезных вещах? Человек есть не пожиратель кетчупа, не нахлебник у Бога, а ему помощник первый...

– А ты его видел? – вдруг спросил я.

– Бога?

– Да.

– Пару раз. И то – мельком. А может, это и не он был. Я же не знаю, как он выглядит.