Есть, молиться, любить - Элизабет Гилберт

Я могу им помочь. Я просто создана для этого. Мои особыедатчики, которыми я обзавелась за жизнь и при помощи которых научиласьулавливать человеческие чувства; моя интуиция, сформировавшаяся в детстве,когда я была сверхчувствительным ребенком; мое умение слушать, выработанное завремя работы участливым барменом и любопытным репортером; искусство заботитьсяо людях, постигнутое за годы супружеских и любовных отношений, — все эти навыкинакапливались годами, чтобы я наконец смогла помочь этим добрым людям в томнепростом деле, на какое они решились. Люди приезжают из Мексики, с Филиппин,из Африки, Дании, Детройта. Это похоже на кадры из фильма «Близкие контактытретьего вида», когда Ричарда Дрейфуса и прочих искателей притянуло в самыйцентр Вайоминга по причинам, им совершенно непонятным, — а притягивало ихна самом деле прибытие космического корабля. Храбрость этих людей поражаетменя. Они на несколько недель оставили свои семьи, свои жизни, чтобы принестиобет молчания вместе с сотней незнакомцев в Индии. Немногие на такое способны.

Я сразу полюбила всех наших гостей — автоматически ибезусловно. Я полюбила даже тех, кто впоследствии стал настоящей занозой. Ихневрозы мне знакомы; я понимаю, что они просто ужасно напуганы тем, с чем импредстоит столкнуться в ходе семидневного соблюдения обета молчания имедитации. Я полюбила даже того индийца, который в бешенстве пришел ко мне идоложил: в его комнате стоит десятисантиметровая статуэтка индийского богаГанеши без ноги! Индиец в ярости, ему кажется, что это ужасноепредзнаменование, и он хочет, чтобы статуэтку немедленно убрали, и желательно,чтобы это сделал брамин и после провел «традиционно приличествующую» церемониюочищения. Я успокаиваю гостя, выслушиваю его гневные тирады и посылаю своюподружку Талей в его комнату — избавиться от статуэтки, пока сам парень наобеде. На следующий день передаю ему записку, в которой высказываю надежду, чтотеперь, когда сломанную статуэтку убрали, он чувствует себя лучше, и напоминаю,что, если возникнет любая проблема, я всегда к его услугам. В благодарность онодаривает меня сияющей довольной улыбкой. Все дело в том, что индиец боится.Француженка, с которой чуть не случился приступ паники — так она распереживаласьиз-за своей аллергии на пшеницу, — тоже боится, только и всего.Аргентинец, требующий особой аудиенции всего преподавательского состава центрахатха-йоги, чтобы его проинструктировали, как правильно сидеть во времямедитации, чтобы не болела лодыжка, — он тоже боится. Все они боятся. Импредстоит принести обет молчания, погрузиться в собственный ум и душу. Даже дляопытного медитирующего нет территории более неизведанной. Там может произойтивсе что угодно. Ритрит проводит замечательная женщина, пожилая монахиня летпятидесяти пяти, каждый жест и слово которой — само воплощение участия. Но онивсе равно боятся, потому что даже эта добрая монахиня не сможет сопровождать ихтуда, куда им предстоит отправиться. Этого не может никто.

В начале ритрита мне пришло письмо от друга из Америки. Онснимает фильмы о дикой природе для «Нэшнл джеографик». В письме говорилось, чтоон только что побывал в нью-йоркском отеле «Уолдорф-Астория» на званом приеме вчесть Клуба путешественников.[29] Было просто потрясающенаходиться среди этих невероятно храбрых людей, не раз рисковавших жизнью,будучи первопроходцами самых далеких и опасных горных хребтов, каньонов, рек,океанских глубин, ледяных полей и вулканов планеты. За годы сражений с акулами,обморожениями и прочими напастями многие недосчитались носов, пальцев на рукахи ногах.

«Ты никогда не видела столько мужественных людей,собравшихся в одном месте одновременно», — писал мой друг. А я подумала:«Это ты ничего не видел, Майк».