Декоратор. Книга вещности - Тургрим Эгген

Трель дверного звонка заставляет меня подпрыгнуть на месте. Субботний вечер, Катрине в гостиной занимается йогой, я сижу рисую. Чего я так взвился? Дело в звонке, у него слишком резкий, казённый звук, хотя, понимаю я вдруг, до сих пор он мне слух не тревожил. Мы прожили здесь уже недель девять-десять, нас навещали гости, но я ни разу не мчался открывать дверь по тревоге дверного звонка. Не слышать его я не мог, да? Может, поменяли мелодию. Что гадать, этот звонок не годится — нельзя же каждый раз пугаться. Он орёт, как пожарная сигнализация.

— Ты не откроешь? — кричу я Катрине.

— Хм, — фыркают в гостиной. Наверняка или продают лотерейные билеты, или собирают пожертвования. Как бы оградить себя от такого? Я продолжаю работать. Я рисую спальню Йэвера в блоке с ванной.

— Сигбьёрн, это к тебе! — кричит Катрине из прихожей.

Ко мне? У меня нет знакомых, заваливающихся в гости без звонка. У меня мелькнула было мысль, не Сильвия ли там, но тогда Катрине выразилась бы иначе. Они же знакомы. Как раз сейчас не лучший миг для явления Сильвии. Я не думал о ней весь день.

Уже почти выйдя в прихожую, замечаю в дверях моего кабинета человека, из-за скудости освещения я вижу лишь силуэт высокого и худого мужчины.

— Здорово, Сигбьёрн.

Голос будто знаком, но из какой он оперы? Тёмный костюм, рубашка с галстуком, стрижка... на лицо падает свет. Узнавание.

— Что тебе надо?

Он хохочет:

— Мне можно к тебе только по делам?

Брательник мой. Пропащая душа. Но одет иначе. И держится соответственно. Самоуверенно, почти с угрозой, вместо привычных мне боли и отчаяния, в лучшем случае наигранного раскаяния. Что с ним стряслось? Нет, нет. У меня нет желания в этом копаться.

— Здесь тебе не рады, — шиплю я тихо.

— Сигбьёрн, дорогуша, — шепчет он в ответ, — ты что, всё ещё сердишься из-за видика, да? Прости, конечно, мне просто деньги нужны были. Теперь глянь-ка.

Он запихивает руку в карман, роется там и швыряет на пол пачку банкнот. Я не смотрю на них.

— Забирай свои деньги и марш отсюда сейчас же! — жужжу я.

— Я поставлю кофе? — спрашивает Катрине, возникая в дверях позади Хьелля Турлайфа.

— Спасибо, для меня не надо, — отвечает он церемонно. — Может, у вас найдётся минеральная вода? Сигбьёрн, ты кофе будешь?

— Нет. Спасибо.

Меня угнетает его диалект, неотёсанный и неприкрытый. Но враждебность прошла. Я беру с пола деньги — пять тысяч. И знать не желаю, как он их раздобыл.

— Спасибо за кредит, — шепчет он.

Катрине приносит большую бутылку воды и три стакана, купленных в Коста-Бода. Мы устраиваемся в гостиной, Катрине включила уже здесь музыку. «Dummy», а именно «Portishead» — одна из моих любимых пластинок, в ней есть прозрачность, сообразная квартире. Я вижу по XT, что ему композиция кажется вялой фигнёй.

— Классная квартирка, — говорит XT. — Я ничего другого и не ждал.

— Вы уже познакомились? — спрашиваю я, зная обратное. — Катрине, это Хьелль, мой брат.

— Так это ты? Сигбьёрн не балует меня рассказами о тебе, но я знала, что у него есть брат. Ты работаешь на нефтяной платформе, да?

Я вижу, как лицо XT перекашивает чудовищная гримаса, но потом на нём появляется улыбка, слащавая, профессиональная улыбка торговца, я и не знал, что XT способен на неё.

— Это давно было. Теперь я занимаюсь электроникой, IT-бизнесом, — говорит он, и в голосе явно слышится: только выдай меня, тебе покойники позавидуют.

— IT-бизнес, — откликается Катрине. — Интересно.

Невероятно, но сегодняшнее издание ХТ вполне тянет на такую профессию. Костюм, возможно нижний ценовой ряд от Dressmann, сидит на нём безупречно—у него моя фигура, что означает пропорции, идеально попадающие в стандартные размеры. Лицо кажется моложе, с чёткими чертами, не такое одутловатое, как в последний раз. Даже плечи шире и прямее. Заметно, что он тренируется. Даже взгляд изменился и стал острее. Похоже, он в завязке.

— Можно? — спрашивает он, вытаскивая из внутреннего кармана красную пачку «Принса».

— Вообще-то нежелательно, — говорю я, но Катрине обрывает меня и уходит за пепельницей. Ей жаль упустить редкостный шанс покурить в гостиной, этакую роскошь. XT раскуривает сигарету и жадно затягивается. Зрачки расширены и неподвижны.

— Ты ещё на побывке? — пользуюсь я отсутствием Катрине. Он передёргивает плечами, так что я уверяюсь в худшем: он в бегах. И сидит на амфетамине. Поэтому он так изменился. Поэтому у него такие гигантские, недремлющие зрачки, как у хищника в час ночной охоты. Нельзя мне было его впускать.