Обнаженные мужчины - Аманда Филипаччи

Мы идем в нашу комнату и видим попугая, покрытого длинными золотыми нитями.

– Я умирающая особа, – говорит попутай.

Я замечаю на полу, в углу комнаты, белый бант, и понимаю, что попугай нашел косы Сары, растерзал их и запутался в ее волосах. Генриетта наклоняется над ним, дотрагивается до этих нитей и спрашивает:

– Что это такое?

Я не отвечаю, не отрывая взгляда от белого банта.

– Джереми! Как вы думаете, в чем это он?

Я поднимаю белый бант, нахожу коробку и начинаю тщательно обирать волосы с попугая и складывать в коробку.

Генриетта прикрывает глаза рукой, когда понимает, потом подходит к птице и начинает сильно ее бить. Она наносит удары по телу и по крыльям. Я боюсь, что она серьезно его поранит, поэтому оттаскиваю ее.

– Он дерьмо! – орет она на меня.

Попугай лежит на полу, не шевелясь. Он дрожит, клюв у него открыт, черный язык чуть движется вперед и назад, словно он тяжело дышит. Волосы Сары попали ему в рот. Я осторожно дотрагиваюсь до него. Он вздрагивает. Кажется, он не пострадал, просто в шоке.

– Вам не следует срывать на нем злость, как будто он виноват в ее смерти, – говорю я Генриетте. – Когда он увидел косы Сары, то, вероятно, подумал, что нашел ее.

В тот же день, позже, Генриетта говорит мне:

– Кто-то же виноват в ее смерти. Я не могу жить с мыслью, что женщина, которая убила мою дочь, живет в том же мире, что и я, и что я просто буду продолжать жить в одном с ней мире, не зная ее и не зная, что она за человек. Я буду чувствовать себя более удовлетворенной, если узнаю ее. Я хочу с ней встретиться.

– Не ввязывайтесь в это, – советую я. – Одно может потянуть за собой другое.

– Я знаю, о чем вы думаете, но, по-моему, вы неправы.

– Вы можете ее возненавидеть и захотите причинить ей вред.

– Я знала, что вы думаете именно об этом. И говоря «причинить вред» вы подразумеваете, что я даже могу ее убить.

– Это могло бы произойти.

– Мне так не кажется.

– Возможно, она не захочет с вами встретиться.

– Если бы родители девочки, которую вы переехали, сказали бы, что хотят с вами встретиться в общественном месте, вы бы могли отказаться?

Я размышляю с минуту.

– Большинство людей отказалось бы, потому что ничего удивительного, если бы единственным желанием, оставшимся у родителей, было бы убить человека, который переехал их дочь.

Генриетта решает в любом случае позвонить Джули Карсон – женщине в желтом автомобиле. Она настраивает свой магнитофон. И говорит, чтобы я слушал разговор по параллельному аппарату. Женщина подходит после четвертого звонка. Я удивлен, что сразу же узнал ее голос.

– Это Джули Карсон? – спрашивает Генриетта.

– Да.

– Я мать девочки, которую вы убили.

(Выражаться напрямую, почему бы и нет.)

– О! – произносит женщина.

– Я очень много о вас думаю, и было бы весьма полезно для моей скорби, если бы я могла с вами встретиться. Просто поболтать и немного узнать вас.

(Полезно для моей скорби?)

Долгое молчание.

– Я не знаю, что сказать.

– Пожалуйста, скажите «да». Это помогло бы мне в горе.

(Это помогло бы мне в горе.)

– Не думаю, что смогу с вами встретиться, – говорит женщина. – Мне бы хотелось помочь вам чем угодно, но я не могу встретиться с вами лично. Уверена, что вы понимаете.

– Почему? Вы имеете в виду – по соображениям безопасности?

– Да.

– Вы думаете, я бы вас убила?

(Говорить напрямик, почему бы и нет.)

– Я не знаю.

– Ваш адрес есть в телефонной книге. Если я захочу, то могу просто подождать вас на улице, возле вашего дома. Так что какая разница?

(Вот так, подключить все свое обаяние.)

– Именно так вы и поступите?

Генриетта медлит с минуту перед тем, как ответить.

– Нет. Просто я вам показываю, что не имеет смысла избегать личной встречи со мной.

(Такая уязвимость наверняка сработает.)

– Мне бы действительно не хотелось. Кроме того, я болею с тех пор, как произошел несчастный случай. Не могу выйти из дому. Пожалуйста, попытайтесь понять.

– Может быть, я бы могла навестить вас дома, так что вам не пришлось бы выходить?

(Ну тут уж ей не отвертеться.)

– Нет.

– Вы не очень-то стремитесь исправить зло, которое причинили.

– Это был несчастный случай.

– Я это очень хорошо знаю. Но, судя по всему, вы ничуть не заинтересованы в том, чтобы помочь мне почувствовать себя лучше. По логике вещей, вам бы надо опасаться меня рассердить, потому что тогда вам могла бы грозить опасность.

– Именно так обстоят дела?

– Я действительно опечалена и сердита, но вам не грозит опасность.

– Пожалуйста, поймите меня.

– Я не хочу, – говорит Генриетта.

– Но вы же понимаете, не так ли?

– Нет. Я не хочу понимать.

Женщина умолкает.

– Вы в конце концов отвезли свою собаку к ветеринару, чтобы ее убили? – спрашивает Генриетта. Я рассказал ей об этом.

– Да, чтобы ее усыпили.

– Я удивлена. Мне казалось, что вы бы могли передумать.

– Она мучалась.

– Вы сделали это в тот самый день?

– Нет, конечно, нет.

– Когда?

– На следующий день. Это сделали за меня.

– Кто?

– Друг.

– Мужчина?

– Да.

– Ваш любовник?

Немного поколебавшись, женщина в конце концов отвечает:

– Нет, просто друг.

– Сколько вам лет?

– Тридцать восемь.

– Вы старше меня. Мне тридцать. Что мне действительно хочется узнать, так это есть ли у вас дети. Но я не стану об этом спрашивать, потому что если у вас действительно есть дети, вы скажете, что их нет. У вас есть дети?

– Нет.

– Возможно, у меня когда-нибудь возникнет необходимость снова с вами побеседовать. Я также могу прийти и увидеть вас, подождав у дома. Но я не причиню вам зла. Я бы очень удивилась, если бы причинила вам зло. До свидания.

Генриетта ждет, чтобы женщина попрощалась, но этого не происходит. Женщина молча вешает трубку.