Время перемен - Сара Груэн

– Ева, ради всех святых, умоляю, не двигайся! – кричу я в истерике и уже не могу сдержать рыдания.

А рядом зашевелился Джо. Вздрогнув всем телом, он сначала чуть привстает на месте, а потом поднимается на ноги. Стремена шлепают по бокам, а вся левая сторона лошади заляпана толстым слоем грязи.

Джо делает пару шагов, а Ева, повернувшись в его сторону, не сводит с него глаз. Чувствую, как ее пальцы впиваются мне в плечо:

– Помоги мне, мама.

– Что ты такое говоришь? И думать не смей! Лежи и не двигайся!

– И не подумаю, – шепчет дочь и, повернувшись на бок, подтягивает колени. Опершись на локти, Ева пытается встать, и ее лицо искажает гримаса боли.

Толпа за спиной аплодирует и свистит.

– Ева, лежи смирно! – ору я.

– Успокойся, ма! – хрипит Ева, и ее лицо наливается кровью. – Я цела и невредима!

– Ничего подобного. Это адреналин играет. Надо лежать тихо и ждать «Скорую».

– Ма…

– Ева, возможно, у тебя переломы и любое движение может причинить непоправимый вред! Послушай меня! Я знаю, что говорю! Поверь мне хоть раз в жизни! Погоди! Что ты творишь? Остановись сейчас же!

Опершись второй рукой о мое плечо, Ева встает на ноги, и я против воли в этом помогаю.

Сзади слышится гром аплодисментов. Понимаю, люди радуются, что Ева не погибла, и таким образом выражают свои чувства. Только лучше бы им утихнуть и не подталкивать дочь к дальнейшим подвигам.

Ради блага Евы хочется снова уложить ее на землю, но я сдерживаюсь, так как зрители могут неправильно меня понять.

Ева стоит, наклонившись вперед, и опирается руками о бедра. Дыхание у нее тяжелое.

– Как себя чувствуешь? Что болит? – Я с тревогой заглядываю дочери в лицо.

– Поймай Джо, – цедит Ева сквозь стиснутые зубы.

– Он жив и здоров, и никуда не убежит. Не беспокойся о нем. Его обязательно поймают. – Беру Еву под руку. – Послушай, давай снимем тебя с маршрута.

– Ни за что, черт возьми! – Она резко выдергивает руку и отворачивается.

А меня переполняет гнетущий страх: я уже знаю, что произойдет дальше.

– Ева, что ты собираешься делать? Одумайся! – умоляю я.

– Я возвращаюсь на маршрут.

– Ни в коем случае! Только через мой труп!

– Все равно, – упорствует дочь и, прихрамывая, идет к Джо. А за спиной не умолкает свист и аплодисменты.

– Да заткнитесь же вы! – ору я в публику, брызгая слюной.

Вижу недоуменные, перепуганные лица людей, и на мгновение становится стыдно. Но сейчас не до того. Догоняю Еву и ковыляю рядом.

– Ева, немедленно прекрати! Ты не вернешься на маршрут!

Дочь будто не слышит моих слов и, взяв поводья, наклоняется к Джо и начинает его осматривать.

– Тише, тише, мой мальчик, – воркует она над лошадью. – У тебя ничего не болит? – Она осторожно гладит Джо по шее.

– Ева!

Джо делает несколько шагов, а дочь следит за его ногами. Вид у Евы деловитый. Перебросив поводья через голову Джо, она становится на привычное место с левой стороны.

– Ни в коем случае! Запрещаю! Слышишь, не смей!

Ева поворачивает к себе стремя и поднимает ногу, но в этот момент я хватаюсь за уздечку и тяну назад.

– Я же сказала: нет!

Ева готова испепелить меня взглядом.

– Что здесь происходит? Ева, ты не пострадала? – Натали появляется словно из-под земли и забирает поводья Джо.

– Я прекрасно себя чувствую, – с явным облегчением заявляет дочь. – Помогите сесть в седло.

– Нет, – качает головой Натали.

– Как? Но почему? Мы с Джо в прекрасной форме, и я хочу дойти до конца маршрута.

– Нет! – Натали неумолима. – Для тебя соревнования закончены.

– Но…

– Никаких «но». Ты выбываешь из соревнований. Пойдем, нужно освободить маршрут. – Она бросает мне поводья. – Аннемари, возьмите Джо.

Я незамедлительно исполняю просьбу Натали.

Натали, поднырнув под руку Евы, обнимает ее за талию и вынуждает таким образом о себя опереться. Потом она направляет дочь к веревочному ограждению, которое услужливые зрители поднимают достаточно высоко, давая им пройти.

Мототележка подъезжает к поврежденному препятствию, и из нее выходят трое рабочих с инструментами. Став на колени возле перевернутого каноэ, они прибивают гвоздями оторванные доски. Удары молотков отдаются в моей голове.